Книга В объятиях его ненависти, страница 54 – Нина Северова

— Аней воняешь, — кладет меня на постель и снимает футболку.

— Что? Вещи чистые, — поднимаю руки.

— Запах не твой, а я хочу тебя чувствовать, Полина, — бросает ткань на пол и тянется

к штанам. — Другое дело, — кладет руки на грудь и ведёт к бёдрам. На мне ничего нет,

даже кожа не спасает от этого взгляда, что смотрит в самую душу. — Переживала? –

ложится сверху.

— Конечно, — обнимаю его ногами.

— Приятно, пиздец, — ведёт носом от ключицы до виска.

— И скучала, — беру его лицо в ладони и поворачиваю к себе.

Асылжан прижимается к губам и сразу входит. Съедает стоны и всхлипы от бешеного

ритма. Мне снова не хватает воздуха, но я даже не пытаюсь спастись. Он рычит и

кусается. Делает больно, но тут же зализывает. У меня отключается мыслительный

процесс и я просто растворяюсь в мужчине, который через секс и мое тело пытается

успокоиться.

Каждый толчок — первобытная мощь. Сокрушающая сила, которой мне мало.

— Я ненавижу их всех, Полина, — держит мою голову двумя руками. — Ты даже не

представляешь насколько. Но я пришел, потому что ты здесь. А ты — моя. Да?

Асылжан давит мне на скулы, ждёт ответа. А я в прострации из-за ощущений, которые он

дарит.

— Скажи, — проводит языком по моим губам и тут же пальцем размазывает слюну по

подбородку. Новая метка.

— Да, — протягиваю.

— Что «да»?! — сдавливает скулы, открывая рот и останавливается. Я почти плачу.

— Я твоя, Асылжан. Сам виноват, — усмехаюсь, за что получаю сильный шлепок по

промежности. В глазах темнеет, а через секунду я распадаюсь на сотни частей. Мышцы

сводит судорогой, тело выгибается в неестественной позе. Асылжан наблюдает, как меня

скручивает и обжигает мою кожу собой.

Мы смотрим друг на друга, но не произносим ни слова. По лицу Асылжана стекает пот и я

ловлю капли рукой.

— Впечатлил?

Я смеюсь и притягиваю мужчину к себе.

— Самую малость, — целую соленые губы. Асылжан хочет возразить, но я не позволяю. –

Надеюсь, смогу завтра ходить.

— Значит, не сильно впечатлил.

Не человек, а катастрофа.

Впервые мы пошли вместе в душ. Это было приятно, близость уже другая. Когда я

намыливала сильные плечи, Асылжан только раздувал ноздри и громко сглатывал. Второй

раз я бы не пережила, так что всё обошлось без продолжения.

— Бля, — Асылжан одергивает руку, когда сносит локтем баночки с шампунем и гелем для

душа. — Нахрен оно здесь стоит.

— Действительно. Зачем в ванне средства гигиены, — вылезаю первая. Сама ванная

обычного размера, но с Асылжаном едва помещаемся.

— Болит? — берет меня за руку, когда я провожу ладонью внизу живота. Тянет почему-то.

— Дискомфортно.

— А было больно сегодня? — наклоняется ко мне.

— Нет, я не заметила неприятных ощущений. Но возможно немного перестарались, — выхожу

в комнату и передёргиваю плечами от холода.

— Ложись, — откидывает одеяло.

— Милана в соседней комнате, я пойду к ней, — тянусь за футболкой, но Асылжан

выхватывает её.

— Она спит. А ты побудешь со мной. Ложись.

Не спорю. Залезаю под одеяло и жду, когда этот дикарь устроится рядом.

— Сюда, — показывает рукой на свою грудь.

— Хочешь, чтобы я легла к тебе на грудь?

— Да.

— Так и скажи, а не отдавай команды, как собаке, — поднимаю бровь.

— Ты не собака, Полина. И я не дрессирую тебя. Я не спал трое суток и плохо

соображаю, — поворачивается на бок. — Не злись.