Книга В объятиях его ненависти, страница 75 – Нина Северова

Иду, Асылжан, иду.

Мы вместе помылись и отмылись от близости. Асылжан еле помещается в ванную, что меня

веселит.

— Пока Милане не надо говорить. Сначала сделаю УЗИ, а потом покажу ей, — выжимаю

волосы полотенцем.

— Должны знать только близкие, Полина. И то, выборочно, — Асылжан одевает футболку.

— Что значит выборочно?

— Пока тихо не станет, надо не отсвечивать с такой новостью.

— А это «тихо» наступит когда-нибудь? — закидываю полотенце на дверь ванной.

— Да, вчера… — Асылжан замолкает, будто не хочет говорить правду. — Ну короче, не

надо пока рассказывать.

Не хочу выпытывать информацию, но позже спрошу.

— Что в итоге с офисом?

Мы выходим в коридор и я чувствую запах сырников.

— Переезжать будем и новый штат набирать, — Асылжан поправляет повязку.

— А с Кавецким что?

— Нет его.

— Убили всё-таки? — прикрываю рот рукой.

— Да.

— А как теперь…

— Полина, — Асылжан хватает меня за локоть. — Не думай о том, что тебя не касается.

Сам разберусь. Твоя задача сейчас следить за собой, чтобы беременность нормально

проходила.

Мужчина нависает и буквально придавливает своей тяжёлой энергетикой. Поднимаю руки и

тяну его за шею к себе. Асылжан поддается и прижимается к губам. Мне нравится

целоваться с ним. Но в отличие от секса, в поцелуях Асылжан не нежный. Напирает так,

что у меня подкашиваются ноги, но кто даст упасть?

— Не ворчи на меня, — оттягиваю зубами его нижнюю губу. Асылжан раздувает ноздри, но

молчит. — Я спрашиваю, потому что мне не всё равно. Я там работала несколько лет, да

и Кавецкий был хорошим начальником

— Знаю, кукла, — проводит пальцем по щеке. — Если хочешь, можешь поработать моей

секретаршей, пока в декрет не уйдешь.

— Серьезно? Ты не хочешь закрыть меня дома?

— Сдурела? Зачем оно мне? — поднимает брови.

— Не знаю. Я думала, что… Да не знаю, если честно. Вы все пытаетесь спрятать своих

женщин, — смотрю в раскосый глаз.

— Одно дело, когда касается безопасности, как сейчас. И совсем другое, когда мужик

пытается ограничить доступ к нормальной жизни. Я не хочу, чтобы ты зачахла со мной,

Полина. Я хочу, чтобы ты носила эти блядские юбки и красила губы красной помадой,

потому что именно такой и зацепила меня. Другая Полина мне не нужна, только стерва,

которая терпит нервы, — улыбается.

Я не верю своим ушам. Почему это… так мило что ли?

— Я бы хотела работать, — признаюсь. — Сидеть дома очень сложно, я в декрете с

Миланой чуть с ума не сошла. Но там и другая ситуация была, конечно. А когда можно

выйти на работу?

Асылжан смеется и тянет меня к лестнице.

— Завтра помещение будем смотреть, начнем хотя бы с этого.

— А кто-нибудь из старого коллектива остался? — смотрю по сторонам и не вижу Милану,

но слышу ее смех.

— Эдик только. Нормальный пацан, только ссыт вечно, — отмахивается. — Научим его

мужиком быть.

— А что в твоём понимании быть мужиком? — сдерживаю улыбку.

— Всё. Он умный, но боится слово сказать. Нахрен надо такое? Уже бы давно работал в

нормальной фирме и бабло рубил, а он сидел в этом гадюшнике.

— Эй, — толкаю его в бок. — Хорошая компания была.

— Вот именно что, была.

Мы приближаемся к кухне и я слышу топот Миланы. Она выбегает к нам и с визгом прыгает

на Асылжана. Мужчина подхватывает ее на руки и подбрасывает к потолку. Они смеются,