Книга В объятиях его ненависти, страница 78 – Нина Северова

туалета. Меня снова вырвало.

— Спасибо, не надо. Я выпью воды и лягу.

Женщина кивает и смотрит с жалостью. Да, вид у меня не очень, но пока не пройдет этот

период, бесполезно наводить красоту. Да и сил нет.

— Пойдешь со мной или здесь останешься? — спрашиваю Милану. Они с Владом сидят в

гостиной и что-то смотрят на телефоне. Мальчик много времени проводит с Миланой и я

ему очень благодарна. Сейчас у меня нет ресурса заниматься дочерью, а Влад часто

переключает её внимание. Да, мать я плохая, но меня рвет несколько раз на дню.

— С Владиком останусь, — Милана отвечает не смотря на меня.

Отлично. Мне очень стыдно, но сейчас я могу принять горизонтальное положение и просто

дышать.

Я иду наверх в комнату Асылжана. Здесь беспорядок, но именно здесь я чувствую

спокойствие и относительное умиротворение.

Ладно, вру. Я беспокоюсь и не могу найти себе места, но в его комнате мне ненадолго

становится легче.

После того странного разговора в машине, Асылжан будто отдалился. Пару раз я

пробовала осторожно спросить, в чем дело, но он либо отвечал односложно «все

нормально», либо просто молчал. А последнюю неделю мы совсем не видимся. Когда

просыпаюсь, Асылжана уже нет. Когда засыпаю, он ещё не пришел.

Сейчас вечера и ночи проходят по одному сценарию: я укладываю Милану и ухожу наверх к

нему. Засыпаю, пока мужчины нет. А потом сквозь сон чувствую как Асылжан гладит мой

живот, прижимается всем телом и зарывается носом в волосы.

Иногда это переходит в секс, который больше похож на признание и попытку удержаться

за какую-то опору. Асылжан не делает больно, не срывается на бешеные движения, как

это было раньше. Но он ведёт себя совсем по-другому. Нежный снаружи, но внутри него

что-то происходит. Он может целовать меня, а одновременно с этим разрывать простынь

чуть выше моей головы. На все попытки поговорить, Асылжан меня затыкает. Просто

кладет ладонь на губы и всё.

Это меня беспокоит, потому что буря становится всё сильнее, а я не знаю как помочь.

Аня говорит, не лезть в душу, а просто ждать. Потому что Артём тоже загруженный и не

рассказывает, что у них происходит. А Демьян на вопросы Вали отвечает: «Разберемся

сами».

Хочется, чтобы уже быстрее они это сделали, потому что нормальная жизнь остаётся за

высоким забором.

Ложусь на кровать и закрываю глаза. Горло саднит после рвоты, а желудок почти урчит.

Надо есть, но всё выходит обратно. Приспускаю резинку домашних штанов, чтобы не

давило. Чувствую себя развалиной.

Милане я сказала про беременность, но она пока что не понимает, что это значит.

Наверное, когда живот станет заметным, ей будет легче осознать. Хотела рассказать

позже, какие-то другие слова найти. Но токсикоз замучил и я переживала, что ребенок

подумает, что я больна.

Обнимаю подушку и тело постепенно расслабляется. Веки всё ещё тяжёлые, но я хотя бы

не чувствую тошноту.

Открываю глаза от сильного грохота. Резко сажусь и голова сразу «едет». За окном

садится солнце, значит, я спала часа три. Выхожу из комнаты и слышу мужские голоса.

Надеюсь, меня не вывернет прямо в коридоре.

— На хрен вы вообще туда поехали? Дебилы, — Демьян сидит в гостиной на диване и

держится за голову.

— Осади, сынок, — Артём отмахивается и снимает футболку. Пока я спускаюсь, не вижу