Книга В объятиях его ненависти, страница 77 – Нина Северова

Феди. И закончилось это тем, что его пытали, а потом грохнули. Показать фотки, во

что они превратили его? — Асылжан поворачивает ко мне голову и во взгляде я вижу то,

что было при нашей первой встрече. Злоба и ненависть.

— Не надо показывать. Но это ведь не значит, что и с ней надо так обращаться, — кладу

руку на живот. Внутри всё переворачивается от слов Асылжана.

— Галю надо отдать собакам на съедение. А потом и Лику, но та не настолько

расчетливая, просто хотела облизывать хер побогаче. Полина, очнись уже. Мы не в

розовом мире живём, — Асылжан сжимает руль и костяшки белеют.

— Ты говоришь ужасные вещи, правда. Я не оправдываю Лику и Галину Владимировну, но

как-то…

— Что, Полина?! — Асылжан взрывается и я почти вжимаюсь в кресло от неожиданности. –

Стас вместе с бухгалтершей заставили Федю переписать компанию на Ляха. Под пытками

он, конечно, это сделал. Только вот жизнь они всё равно забрали, Полина.

Меня начинает тошнить.

— Только не учли, что мы тоже не бараны. Никто не отдаст им компанию, потому что мы

уже были крышей. Это уже всё наше.

Тянусь рукой к кнопке и открываю окно. Свежий воздух ударяет в нос и я жадно вдыхаю.

— Тебе плохо? — Асылжан кладет руку на мое бедро и ощутимо сжимает. Машина тормозит

вдоль дороги, мужчина корпусом поворачивается ко мне. — Полина?

— Мне нормально. Я не понимаю, зачем ты… Зачем вы всё это делаете? Да, одни поступили

плохо и расчётливо, а вы зачем это продолжаете? Законы вам не писаны? — открываю

окно сильнее.

— По-другому нельзя в таком деле. Я думал, ты это понимаешь.

— Не понимаю, Асылжан. Ты когда-нибудь захлебнешься в своей злобе и ненависти.

Он откидывается назад и переводит взгляд в сторону. Между нами угнетающая тишина. Мы

остановились вдоль одной из самых оживленных дорог, здесь куча машин и я чувствую

себя неуютно.

— Я уже погряз в этом.

— Я знаю, но и не хочу, чтобы это продолжалось. Не нормально настолько всех

ненавидеть, — закрываю окно. Руки ледяные и я потираю их, чтобы согреться.

— Не всех. Ты — другое, — Асылжан включает печку.

— Это радует, но остальной мир не такой ужасный. У всех были трудности в прошлом,

Асылжан. И у всех они впереди, такова жизнь. Не может быть всегда всё спокойно.

Наверное, мне тоже следует ненавидеть всех вокруг, учитывая, что я осталась вдовой с

младенцем на руках. Ненавидеть мужчин, потому что я без мужа. Ненавидеть замужних

женщин, потому что у них кто-то есть. Ненавидеть детей, у которых есть отцы. Так,

по-твоему?

Асылжан облизывает губы и ничего не говорит.

— Ты просто ничего не знаешь.

У меня щемит сердце от голоса, которым он это произносит.

— Расскажешь? — наклоняюсь к нему.

— Нет.

Время идёт так медленно, что мне хочется лезть на стену. Хорошо, что девочки рядом и

изоляцию от мира переносить немного легче. Но я всё равно еле держусь.

Последнюю неделю Асылжан и Артём приходят домой только ночевать. Демьяну стало более

или менее лучше, он тоже ездит на работу, но бывает дома чаще.

Аня занята детьми, Лёша очень капризный и Валя ей всячески помогает. А я борюсь с

токсикозом и развлекаю Милану, которая уже тоже устала находиться в, пусть и

больших, но четырех стенах.

— Может хоть кашу сварить тебе? — Варя участливо спрашивает, когда я выхожу из