Книга Страх ничего не решает, страница 16 – Моника Берг

Мои надпочечники устали реагировать на стресс, через который я проходила, у меня не осталось никаких эффективных механизмов для того, чтобы с ним справляться. Я просто не узнавала себя.

В этот период времени в разговорах я обозначала какие-то события как «до Джоша» и «после Джоша». Мой мир был перевернут с ног на голову. До рождения Джоша я чувствовала себя защищенной и смелой. Я любила принимать вызовы, совершать эпатажные и нестандартные поступки. Мои кузины и младшая сестра всегда обращались ко мне, если надо было выдернуть молочный зуб. Посреди любого хаоса я всегда оставалась спокойной, невозмутимой и собранной. Ничто не могло выбить меня из колеи. Я не боялась крови и чувствовала интерес ко всему дикому и пугающему. А потом родился Джош. И неожиданно я упала в обморок от вида крови. Было невероятно непривычно после двадцати семи лет жизни внезапно обнаружить себя в совершенно новой реальности.

В моей памяти всплывает одна ночь. Я услышала глухой стук, за которым последовал вскрик и топот шагов, направляющихся в мою спальню. В темноте я поймала своего сына Дэвида на бегу. Он сказал, что упал и ударился головой. Я обняла его и прижала к груди, а потом уложила в свою кровать. Я пошла в ванную, включила свет и с ужасом обнаружила огромное пятно крови на своей белой сорочке. Мое сердце неистово забилось, дыхание стало прерывистым, и, находясь в полусне, я подняла сорочку и стала рассматривать свое тело, пытаясь понять, откуда идет кровь. Ничего не найдя, я догадалась, что это была кровь Дэвида.

Я включила свет в спальне и увидела окровавленную постель и рану на лбу сына, из которой сочилась кровь. Позднее я узнала, что Дэвиду приснился кошмар. Он направился в нашу комнату за утешением и в темноте зацепился ногой за одеяло, упал и рассек лоб об угол полуоткрытой двери.

Оценив серьезность травмы, я разбудила Майкла, чтобы тот спустился с Дэвидом вниз, собрал его и отвез в больницу, где мальчику должны были наложить швы. Потом у меня все поплыло, в глазах потемнело, и я потеряла сознание. Повезло, что мне не понадобилось накладывать швы.

Этот обморок помог осознать, как далеко завел меня страх. Страх стал моей главной чертой, что никогда не было мне свойственно! Я спросила себя: «Постой, вот в кого ты теперь превратилась? А что же будет с возрастом?!»

Нечего и говорить, что, когда появился мой третий ребенок, страх и неуверенность пришли вместе с ним.

Я забеременела дочерью через три месяца после рождения Джоша. Я сознательно решилась на следующего ребенка так быстро, поскольку знала, что, если не сделаю этого сейчас, меня поглотит беспокойство, связанное с беременностью и родами Джоша. И тогда скорее всего у меня больше не будет детей. Это был самый храбрый поступок в моей жизни.

Дело было не только в этом болезненном опыте, но и в высоком риске того, что после рождения одного ребенка с синдромом Дауна у следующего ребенка может быть тот же синдром. Я знала, что не должна позволить этому страху все испортить и что моя уверенность зависит лишь от меня.

Поскольку последние события принесли слишком много волнений, я решила начать эту беременность с поисков нового врача. Мой старый доктор не был ни в чем виноват, но я чувствовала, что к некоторым вещам можно было бы отнестись иначе. К примеру, вскоре после того, как мне сообщили диагноз Джоша, я услышала, как кто-то идет по больничному коридору, насвистывая веселую мелодию «Зиппити-ду-да». Мелодия оборвалась, и в палату вошел мой акушер-гинеколог. Мы еще поговорили про Джоша, и он вышел. Не успев закрыть за собой дверь, он подхватил мелодию и продолжил насвистывать. Я увидела в этом явный недостаток сочувствия. И потом, когда его имя высвечивалось на экране телефона, мое сердце падало, и я мысленно готовилась услышать плохие новости. Не самая здоровая реакция на звонок лечащего врача.