Книга Страх ничего не решает, страница 18 – Моника Берг

Я начала разговаривать с ней. Каждый день, пока она еще была у меня в животе, я рассказывала ей, как все будет происходить. «Ты сильная и здоровая, – говорила я ей. – Ты придешь в этот мир легко и изящно».

Что ж, очевидно, у Мириам были собственные соображения, и потому она не вполне последовала моим инструкциям насчет «легкости и изящества». Мириам имеет определенные предпочтения и ви́дение того, как и что должно происходить. Когда я перенашивала ее уже две недели, постоянно посещая врача, на одной из наших встреч он сказал: «Если ты не родишь в ближайшие два дня, придется сделать стимуляцию». Мириам, вероятно, услышала эти слова, и стоило мне выйти из кабинета врача, как начались легкие схватки. Тут же в меня вселился страх. На следующее утро, когда схватки стали достаточно интенсивными, мы с Майклом приехали в больницу, но моего доктора там еще не было. Страх начал перехватывать управление и заглушать голос разума, и я еще на парковке стала умолять Майкла уехать ненадолго домой. Ведь врача еще нет на месте, мы можем вернуться позднее. Я не способна была мыслить трезво, и даже зная, что от родов нельзя сбежать, пыталась как-то их отсрочить. Муж убедил меня выйти из машины, уговорил посидеть в комнате ожидания, но через какое-то время я решила уйти. Я уже прошла половину коридора, когда услышала за плечом голос своего врача: «Ну и куда ты собралась?» И в тот момент я поняла, что отступать некуда.

Роды продолжались восемнадцать часов. Мои наставники и, по Божьей милости, родители моего мужа Рав Берг и Карен были рядом и делились своей любовью, поддержкой и молитвами. Они хотели остаться со мной – особенно после всего, что я испытала с Джошем. Но тот день выпал на канун праздника Шавуот, и тысячи студентов из Каббала Центров по всему свету уже съезжались в отель, который находился в двух часах езды от больницы, и это если без пробок. В довершение ко всему мероприятие должно было начаться через четыре часа. Время шло, и ожидание тяготило все больше с каждой секундой. У Мириам, верной своей природе, были иные соображения, и процесс застопорился. Мои планы на естественные роды вновь разлетелись в пух и прах, поскольку бригада медиков ввела мне дозу питоцина (средства для стимуляции родовой деятельности). Я думала, что после первых двух родов хорошо знаю, что такое боль, но после этого лекарства я почувствовала, будто по мне на бешеной скорости проехал поезд. Боль была нестерпимая. Почти тут же мне дали еще какой-то препарат, который меня успокоил и затуманил сознание. Я посмотрела на Майкла. Он тревожно вглядывался в мониторы. Помню, я увидела, как анестезиолог скинул с полки вещи, будто искал что-то. Мне в моем состоянии это показалось забавным, как в кино. Позже мне сказали, что сердечный ритм и у меня, и у дочери критично упал. В тот момент, будучи в медикаментозном тумане, я очутилась в месте, которое выглядело тупиком, но там я нашла добрую ясность. Я знала, что необходимая мне помощь придет от чего-то большего, чем врач, анестезиолог или медицина. Помню, как, лежа на больничной кровати и глядя на потолок, я прошептала Творцу: «Я Твоя и всецело сдаюсь на Твою милость. Я доверяю Тебе. Будь что будет». В тот день я не хотела покидать этот мир, но была готова ко всему, что нам было суждено. Я ощущала полную уверенность и доверие.