Книга Мой кавказский отчим, страница 46 – Нина Северова

— Была неприятная ситуация, вот и результат, — смотрит мне в шею.

— Софа, — прикусываю ямочку на щёке, — расскажи мне.

Вздыхает. Не хочет делиться, но я хочу знать. Не потому, что просто интересно. А потому что она до сих пор переживает.

— У меня был парень, с которым мы встречались какое-то время. Данил был старше на два курса, очень настойчиво оказывал внимание. Красивый, спортивный. Такой, знаешь, «плохой парень», о котором втайне мечтает каждая девочка. Я вообще была тихоней, не понимала, почему он заметил меня. Я не общалась ни с мажорами, ни с теми, кто были попроще, но тоже элитой. Ну, я и влюбилась в него.

Отодвигается, а мне уже хочется этому Данилу прострелить колени. Он к ней прикасался? Он её обидел?

— Я на тот момент уже работала у папы, после универа занималась домашними делами до вечера. Данил постоянно ныл и жаловался, что я пропадаю, а он скучает и всё в таком духе. При этом сам каждый день тусовался с друзьями в клубах. Один раз летом мы все вместе поехали на дачу к одному из его друзей. Было много народу, большинство я видела впервые. Пока мы с девочками накрывали на стол, парни накурились каких-то наркотиков и стали неадекватными. Данил ловил галлюцинации, затащил меня в комнату на первом этаже. Начал бить мебель, бросил стул в окно и стекло разбилось. Я понимала, что если я сейчас не выйду из этой комнаты, то он и меня убьёт. До двери дойти невозможно, поэтому я выпрыгнула в окно и приземлилась на битое стекло. А была босая, потому что мы разувались в доме. Сумка с телефоном осталась там, а я просто побежала. Наверное, состояние шока так подействовало, не знаю. Я никогда не видела агрессивных людей. За полтора часа дошла от этой дачи до дома, а расстояние было большое.

Я смотрю на Софию не моргая. Она вытирает слезу, а у меня разрывается сердце. Как это вообще возможно, блядь⁈

— А потом что? — кладу руку ей на живот.

— Потом папа открыл в дверь и я увидела, как он за несколько секунд поседел и постарел. Он очень испугался, я была вся в крови, в слезах и перепуганная. Отвёз в травмпункт, там достали осколки, всё обработали и зашили. И всё, я потом три месяца не выходила за наш забор. Отношения с Данилом, понятное дело, закончились.

Роняю голову ей на плечо. Моя сильная малышка. Осколки в ногах — это пиздец.

— Он приходил после этого? Извинялся может? — касаюсь губами виска.

— Нет. Они тогда перебрали с наркотиками и потом его отец отправил в… Забыла как называется, в клинику, где лечат наркоманов. Не знаю, что с ним сейчас. Да и не хочу знать.

— Ты не знала, что он наркоша?

— Нет. Или не замечала. Но на пары он ходил стабильно и, наверное, был «чистый». Мы были вместе недолго совсем, я его почти не знала. Так что, может он всегда был под веществами.

Прижимаю Софию к себе. Воображение рисует как она бежит домой, ноги в крови. Прикрываю глаза. Надо узнать, что сейчас с этим придурком.

Малышка утыкается мне в шею, просовывает палец между пуговицами рубашки. Чувствую её теплые прикосновения на груди и тут же ловлю тревогу. Они трахались? Блядь. Замираю. Напрягаюсь.

Она моя сейчас. То, что было до меня — неважно. Слышишь, Аслан? Неважно. Даже если и было, я буду последним. София никогда про него не вспомнит, потому что я все равно лучше.