Книга В объятиях его жестокости, страница 57 – Нина Северова

— Может всё-таки, – кладу руку ему на колено.

— Не может, Ксю-ша, не может, – сжимает мою ладонь.

Асылжан всё это время наблюдал за нами. Он всегда рядом, но иногда кажется, что его будто и нет. У нас взаимная антипатия, которую не замечает Батыр. Но может мне кажется. Хотя… какая разница какие у нас отношения, мы даже не разговариваем.

— Приятного аппетита, – официантка приносит заказ и быстро уходит. Едим в тишине, желудок немного побаливает. Когда начинаются только первые признаки вот этих болей, с меня сразу сходит семь потов. Вроде питаюсь нормально, что такое тогда.

— Ты мало поела, – Батыр ковыряется зубочисткой в зубах. – Не понравилось?

— Живот болит, не лезет больше.

— Почему болит? – бросает палочку в тарелку.

— Не знаю, жирное может ела накануне.

— Таблетки есть с собой? – встаём из-за стола.

— Нет. Давно не болело, я не подумала взять с собой. Всё нормально, – беру Батыра за руку и подмечаю, какой моя ладонь кажется маленькой по сравнению с его.

— Заставляешь меня переживать, сладкая, – убирает мои волосы за уши. – Давай в аптеку заедем?

— Не надо, дома всё есть. Сейчас полежу и отпустит.

— Ладно, но не терпи, если больно, скажи сразу, – открывает заднюю дверь. Мы садимся и я забираюсь к нему на колени. Впервые позволяю себе это. Батыр подхватывает меня под попу, придерживает. Устраиваюсь у него на плече и стараюсь не думать о боли в животе. Кое-как засыпаю.

Просыпаюсь от грохота и удара. Открываю глаза за секунду как впечататься в спинку пассажирского сиденья.

— Батыр, – поворачиваюсь, а он стаскивает меня вниз.

— Не поднимайся, голову вниз, – держит ладонь у меня на затылке, практически упираюсь лицом в ботинок.

Ничего не вижу, но всё хорошо слышу. Гул машины, Асылжан и Батыр перебрасываются фразами на казахском. Какой-то звук… По нам стреляют?!

Батыр тянется в бок, что-то достает под водительским сиденьем. Я знаю, что там лежит сумка с оружием. Мы в перестрелке? Опять этот звук. Да, по нам снова стреляют. Вскрикиваю, когда машина резко поворачивает и меня отбрасывает в сторону.

— Батыр, – плачу от страха.

— Не поднимайся. Сейчас проскочим, потерпи, сладкая, – быстро проводит рукой по моей щеке, пальцы холодные. Меня вот-вот вырвет от нервов, тело сковывает спазмом.

Асылжан что-то выкрикивает и в этот момент мы во что-то врезаемся. Меня отбрасывает наверх и в сторону, ударяюсь головой об стекло задней двери. Последнее, что слышу – это крик Батыра.

Не проскочили.

Голова болит ужасно. Раскалывается пополам. В глазах темно, в ушах непонятный гул. Веки будто свинцовые. Потихоньку открываю глаза. Что я, где я и какой сейчас год?

Я… не в квартире и не в больнице. Темное серое помещение, похожее на подвал. Тошнота подкатывает к горлу. Ненавижу замкнутые пространства.

Батыра нет. Никого нет. Кадры проскальзывают в памяти: началась стрельба, в нас врезались, а потом ничего не помню. Смотрю по сторонам, я лежу на полу. Холодный бетон обжигает икры. Медленно сажусь, голова так кружится, что меня выворачивает.

Мне страшно. И еще холодно. Слезы катятся сами. Где Батыр? Он ведь живой?

Упираюсь спиной в стену, стараюсь дышать ровно и не дрожать. Чем я спокойнее, тем меньше чувствую тошноту.

Не знаю сколько проходит времени. Наверное, я задремала даже. Звук открывающейся двери окатывает холодным потом.