Книга В объятиях его жестокости, страница 59 – Нина Северова

Бабушка говорила в детстве, если много пить молока и есть творога – будет много кальция в организме, кости станут крепкими. И не врала старушка моя.

Сколько бы эти уроды меня не пиздили, зубы на месте, кости целы. Только грудина горит, ненависть свою могу вместо воды пить.

Они въехали в нас специально. Всё спланировали. Сделали это на отрезке дороги, где камеры смотрят не на трассу, а на деревню рядом.

Ксюша моя… этот взгляд, потерянный и испуганный, когда она ударилась головой, а потом отключилась. Мне кажется, я поседел ещё сильнее, чем был. За секунду.

Я знаю, что она у них. И это меня ломает. С женщинами авторитетов делают ужасные вещи. Ксюшу запросто могут насиловать или избивать. Но она ведь ни в чем не виновата. Она просто не смогла от меня спрятаться. Я просто её не отпустил. Не смог. Не хотел.

А сейчас она у этих зверей неизвестно где.

Руки сводит от наручников. Они приковали меня к палке под потолком, ногами стою на табуретке. Когда они возвращаются – убирают опору. Начинаются пытки.

Больно, но не так, как знать, что Ксюша далеко. Боится, знаю. Обещал защитить, а проебался. Чувствую вину. Такую, что разъедает. Ксюша точно жива, сидит в подвале уже три недели. Они каждый день показывают мне видео, где она лежит или сидит. Голова опущена вниз. Колени грязные и разбитые.

Три недели, столько это длится.

Мучения. Терзания. Безысходность.

Ксю-ша. Сладкая моя. Прости. Я подверг тебя ужасному. Очередное испытание, которое, я не уверен, что мы пройдем. Они убьют меня, а потом и…

— Настало время вечернего кино, – Кабиров вальяжной походкой обходит меня. – Что у нас сегодня в программе? Как и всегда, зарисовка с твоей куколкой. Смотри.

Поднимает телефон к моим глазам. Ксюша лежит на боку, лицом к стене. Такая маленькая в этом подвале. В той же одежде, в которой была в Анапе. Внутри всё ломается. Что я наделал. Зачем? Для чего?

— Сегодня её уже не рвало, кстати. Первые недели так постоянно полоскало, – лыбится и я подпрыгиваю на табуретке, пинаю его в лицо.

— Сука! Я тебя разорву, как тряпку! – стул падает и я встаю на носки, чтобы не выворачивало руки.

Илья вытирает кровь с губ. Вся рожа разбитая. Меня можно пытать до бесконечности, но это не значит, что я не дам по морде. Руки заняты, так ногами. Когда полностью связывали, я бил головой.

В глазах по очереди темнеет. Сначала в левом, потом в правом. Дурка моя придаёт сил, когда начинается это «веселье». Под психозом тело не чувствует боли. А душа… она рыдает кровью.

— Ты знаешь, что дружок твой сдал вас всех? Асылжан рассказал про тайник с наркотой и деньгами в районе «Тундры», – сплевывает на меня. Пожалуй, сначала отрежу ему язык.

Асылжан сказал то, о чем мы договаривались. Липовый тайник для отвода глаз недалеко от базы отдыха. Пять заколоченных ящиков с обернутыми кирпичами в черные пакеты. Сверху деньги напечатанные на хорошем принтере, а свёртки с белым порошком – обычная сахарная пудра. Азамат, хвала твоему мозгу за эту идею.

— Ну так забери и подавись. Котелково всё равно не получишь. Азамат не отдаст. Да и сами эти отморозки не будут под ментом. Ты же чёрт, – улыбаюсь сжимая зубы.

Расклад был такой: если меня накрывают, Азамат сразу встаёт у руля. Он умный и толковый. Все знают, что он всё решит, любой вопрос. Котелково кормит всю братву, город и ментов. Но самая большая доля – у нас. Конечно, все хотят этот жирный кусок, только хер. Сейчас задача Азамата удержать посёлок любой ценой. Он может пожертвовать даже мной – это тоже обговаривали. Но потом появилась Ксюша и этот момент мы подправили.