Книга В объятиях его жестокости, страница 62 – Нина Северова

А теперь есть ещё она. Девушка с голубыми глазами, веснушками и нежной кожей. С запахом волос, от которого хочется жить.

Моя Ксюша.

Моя надежда и моя великая вина. Не уберёг. Не защитил. Херовый из меня мужик. Слабак. Ненавижу слабаков.

Если всё-таки отсюда выйду, если Ксюша примет меня, что буду делать? В ногах у нее валяться, прощение просить? Да, и это тоже. А ещё я бы отдал себя ей на растерзание. Пусть бьёт, кричит, ругается и даже плачет. Всё что угодно, только пусть рядом. Только пусть всё ещё моя.

Дверь открывается с грохотом, злющий Кабиров влетает в подвал. Надо же, даже форму ментовскую не снял.

— Что случилось, Илюша? – давлю в себе стон и медленно поднимаюсь. Чувствую ссадины на спине, неприятные мурашки сразу. – Неужто пожар?

— Заткнись, падаль. Девку твою выкрали, – дёргает рукава рубашки. – Знаешь, что это значит?

Что Азамат выполнил важнейшую часть. Не допускаю мысли, что это кто-то другой. Только Азамат. Ну все, дальше можно и умереть. Плевать. Если сейчас Кабиров решит выпустить пулю, не буду сопротивляться.

— Видимо, что ты очень сильно обосрался, – ухмыляюсь. Улыбаться нет сил, лицо болит.

— Нет, это значит, что ты живёшь последние минуты. Нет в тебе больше надобности. Азамата грохнули, Котелково Юра теперь крышует. Всё, – смеётся. – Это всё, Батыр.

Голова становится тяжёлой. Не могу воспринимать его слова за правду. Судя по тому, как он дёргается, что-то всё-таки идёт не так. Их планы рушатся как карточный домик, иначе бы он не вздрагивал от шума за дверью. А там – стрельба.

Илья хватается за пистолет, я всё ещё сижу. Он слишком далеко стоит, а я привязан. Под рукой нет ничего, что бы я мог бросить в него. Они не дураки, учли всё, чтобы держать меня как пса на привязи.

— Давай, Илюша. Ухвати пистолет посильнее и стреляй. Не очкуй, что ты как в первый раз, – запрокидываю голову назад и открываю ему шею. – Давай, время утекает.

— Замолчи! – машет пистолетом, а руки дрожат. Понятно, выпендриваться может, а убивать не научился. Куда Юра смотрел? Косяки в воспитании подрастающего поколения. – Не так всё должно было быть. Не так! Но ты гад живучий.

— А ты уже нет, – Азамат выпрыгивает из-за двери и бьёт Илью дубинкой по голове. Кабиров сразу падает.

— Брат, – ухмыляюсь.

— Потом лобызаться будем, уходить надо, – Азамат видит верёвку от моей ноги, достает нож из кармана. Три секунды и разрезает ее.

— Ксюша где? – встаю упираясь о стену.

— В больнице. Ещё не знаю, что по диагнозу, но беда с ней. Голова разбита вся.

Плохо.

— Надо к ней, – Азамат подхватывает меня под левое плечо. Кожа на спине натягивается и я чувствую, будто меня режут опять.

— Сначала выйдем отсюда, не всех загасили, – выходим в коридор и я оглядываюсь по сторонам. Меня держали не просто в подвале. Это какое-то ментовское здание. Портреты начальников висят на стенах. И я тут, в крови и босой. Ситуация сюр, конечно.

Рома бежит на встречу, два автомата перекинуты через плечи. Походу они готовились основательно. Пришли папку вытягивать из дерьма.

— Выглядишь пиздец, – Рома останавливается в шаге от нас.

— Я, по-твоему на курорте был? – ухмыляюсь. Обычно такое меня бесит, а сейчас даже радует. – Следака оттащи к нам, сам разберусь с ним.

Рома кивает и уходит в сторону подвала. Слышу родную речь и прямо становится легче. Все здесь. Голова щёлкает, но придурь не поднимается. Видимо, я слишком устал.