Книга В объятиях его жестокости, страница 66 – Нина Северова

Азамат смотрит в окно, а я на мгновение вижу в нем соседского пацана, с которым мы во дворе в войнушки играли. А потом приходили к нам и мама пекла баурсаки.

— Что с лицом? – спрашиваю второй раз. Шрам такой, останется на всю жизнь.

— Юра кислоту вылил, когда я в первый раз прижал его. Случайно узнал, что они вместе с Кабировым. Ну и… Попало на щёку, а не на всё лицо.

Пиздец. Может, я ещё легко отделался? Дверь открывается, Асылжан хромая заходит. Его тоже пытали, весь в косяках. Молча берет сигареты, зубами достает одну.

Молчим.

— А где нас держали? Это же ментовское здание было, – вытягиваю ногу вперёд.

— Старое здание СК. Они же переехали года четыре назад. А это так и осталось. Скорее всего, вы там не первые гости были, – Азамат проверяет телефон и щурится.

— Сможем ли мы когда-нибудь жить без этой херни? – Асылжан садится на кровать и сбрасывает пепел на пол. Свинота.

— Без какой? – переспрашиваю.

— Перестрелок и всего остального.

— Тебе же нравится эта шальная жизнь, – Азамат ухмыляется.

— Ну, когда тебе ногти с корнем выдирают, всё-таки не очень нравится.

Сжимаю переносицу, в висках пульсирует.

— Не знаю, что тебе сказать. Мы нормально-то и не двигались никогда. Как беда с топором случилась, так и… – замолкаю, когда Азамат передёргивает плечами. Его больная тема, не хочу ранить. – Извини, Аз.

Кивает.

— Хочешь соскочить? – Азамат открывает бутылку воды и жадно пьёт.

— И да, и нет. Лихие времена прошли, а мы в них застряли. Чё имеем по итогу? Несколько ходок, руки по шею в крови и куча портаков на теле. Ну, ещё и башка едет. Батыр так вообще, год другой и в психушку заляжет.

Голова у меня щелкает постоянно. Я знаю, что надо к психиатру идти, колёса какие-то пить. Только нихрена это не помогает. Всё равно не успокаивает.

— Не уверен я, что мы сможем жить нормальной жизнью, если мы ничем другим, кроме криминала не занимались, – встаю. – Да и людей из-за нас полегло сколько. Ради наших интересов. Так что, хер знает.

— Но девка твоя чуть не погибла, Батыр, – Асылжан бросает мне в спину. – Тоже из-за твоих интересов. Это ли не повод остановиться?

Философ долбанный.

— Повод. Но так просто этот мир не отпустит, Асылжан. Даже если завязать совсем, отдать все точки, мы так и останемся бывшими зэками и авторитетами. Мы ни дня не работали в нормальных местах. У нас с тобой даже образования нет. Мы никто и звать нас никак. Не говоря уже о том, какой шлейф за нами тянется.

Выхожу в коридор и морщусь от неприятного чувства в груди. То, что раньше казалось важным, сейчас – убивает. В прямом смысле. Люди всегда шли в расход, к сожалению. Они сами выбирали этот путь. Но когда страдают те, кто не должен совсем – это приводит в бешенство. Ксюша запросто могла умереть. И если бы это случилось, я не знаю, как бы я пережил это. Утопил в крови город и может ни один. Но её бы это всё равно не вернуло.

Ксюша спит отвернувшись к стене. Медленно ложусь рядом, от боли аж глаза слезятся. Переворачиваюсь на бок, прижимаюсь к ней. Теплая. И пахнет собой. Зарываюсь носом в затылок, спускаюсь ниже, к линии роста волос. Мажу губами по шее, не хочу кусать. Хочу просто целовать. Чтобы долго.

— Батыр? – девочка приподнимается и сонно на меня смотрит. Милая какая.

— М?

— Тебя долго не было, – обнимает меня за талию.