Книга Паук и Муха, страница 12 – Ольга Кори

— Но почему я увидела тебя в Самоваре? — спросила Муха. — Никогда не случалось, и вдруг такое…

Паук потупился.

— Самовары оказались заправлены кипятком, вот и совпало.

— Но почему я вижу то, чего не видят другие? Могу найти камень Межени, могу смотреть в Самовар…

— Возможно, в тебе есть чужая кровь, — ответил Арахней. — Кровь тех, кто родился в Межени, но оказался в Светлице. Поэтому ты можешь пользоваться предметами, изготовленными в другом мире.

— А ты сам? Ты из Межени?

Паук покачал головой.

— Нет, я не совсем оттуда, — медленно ответил он, проникновенно глядя на Муху. — Но и не из Светлицы. Пауки принадлежат обоим мирам. Поэтому мы можем жить на границе и охранять её. Хотя, — он вздохнул, — я не всегда был воином. Когда-то я был просто глупым мальчишкой, который всё испортил.

— Расскажи, — попросила Муха.

И он рассказал.

Триста лет назад он нарушил законы пауков-хранителей. Бросил пост на границе и спустился в Светлицу. Увидел на берегу реки бабочку, которая не боялась ни сумерек, ни пауков. И влюбился.

— Она была дочерью мельника. Мы встречались по ночам. Я дарил ей кружева, она танцевала. Я думал, что это продлится вечно.

Старшие пауки узнали. Они не могли позволить князю полюбить селянку из Светлицы. Это нарушало равновесие между мирами.

— Они наложили на меня проклятие. Близость со мной отныне несла смерть любой простой девушке.

Муха побледнела.

— А та бабочка?

Паук помолчал и признался:

— Она умерла. Прямо в моих объятиях.

— Арахней…

— Я сидел с ней до утра. Держал её за руку и просил прощения. А потом поклялся, что больше никогда никого не полюблю. Никогда не прикоснусь ни к одной живой душе. Никогда не выйду из своего замка.

Чёрные зрачки заволокли серебряные слёзы.

— Но я нарушил клятву. Триста лет держался и нарушил. Потому что увидел тебя в Самоваре. И захотел быть с тобой, хотя бы на миг.

Весь день Муха переваривала услышанное. Она мыла посуду, стирала бельё, варила кашу, подметала в избе и думала над словами паука.

Он убил свою возлюбленную. Он проклят. Его объятия несут смерть.

Это было страшно. Она должна была бояться и боялась. Но едва она представляла его бледное лицо, длинные чёрные волосы, как её охватывало желание. Желание приблизиться, раздвинуть тонкую ткань рубашки. Почувствовать, как сильные пальцы сжимают её запястье.

— Что со мной не так? — громко спросила она и спохватилась, застыв посреди горницы с веником в руке.

— С тобой всё так, — ответил Арахней, сидя на кровати. — Это моя тьма притягивает тебя. Будь осторожна, Муха. Ты не знаешь, чего хочешь.

— Я знаю, — выпалила она. — Я хочу…

Она не договорила. Слишком стыдно.

Она смотрела на его губы и хотела, чтобы он её поцеловал. Даже зная, что это может убить её. Особенно зная, что это убьёт.

«Я такая же чокнутая, как он», — подумала Муха.

— Я пойду поливать огород, а ты ложись, — сказала она вслух.

— А ты? Где будешь спать ты?

— На полатях. Ничего, я маленькая.

Вечером измученная мыслями и желаниями Муха забралась на полати. Легла, закутавшись в шаль. В тишине она слышала сиплое дыхание паука и громкий стук своего сердца.

Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не выдать себя. Но каждый его выдох отзывался где-то глубоко внутри неё пульсацией, которая не имела ничего общего со страхом. Она прижала ладонь к животу и замерла. Она испугалась, что он может догадаться о её фантазиях, и попыталась дышать как обычно.