Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 91 – Мария Шарикова

Я молчала. Он продолжил:

— Я полюбил вас, Анна. И, если вы позволите, хотел бы начать наш брак заново. Без прежней жестокости, без лжи и без права считать ваше согласие чем-то само собой разумеющимся.

Я посмотрела на него и поняла, что всё это время боялась именно таких слов. Пока мы расследовали преступления, у нас была общая цель, за которой можно было скрыть чувства. Теперь прятаться было не за чем.

— Вы выбрали для признания весьма холодный вечер, - сказала я, чувствуя, как дрожит голос.

Седрик улыбнулся.

— Если хотите, я повторю его у камина.

— Нет. Боюсь, тогда я не смогу сослаться на погоду, если расплачусь.

Он осторожно коснулся моей щеки.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Я поднялась на носки и поцеловала его сама. Седрик ответил не сразу, словно не решался поверить, что я действительно этого хочу, а затем обнял меня с такой бережностью, что у меня защипало глаза.

— Это тоже не вполне ответ, - прошептал он, когда мы отстранились.

— В таком случае, милорд, вам придётся немного подождать. Я намерена произнести его как следует.

Я всегда полагала, что после счастливого признания в любви жизнь должна хотя бы ненадолго сделаться простой. В моём прежнем мире романы обычно заканчивались на поцелуе, оставляя читателям приятную возможность вообразить, будто герои никогда больше не спорят из-за завтрака, забытых писем и непрошеных советов родственников. Однако на следующее утро после нашего разговора в саду Седрик попытался распорядиться, чтобы я не выходила из дома без сопровождения, и я поняла, что настоящая семейная жизнь только начинается.

— Мы ведь договорились, - сказала я, остановившись возле его кресла.

— О чём именно? За последние месяцы мы заключили столько соглашений, что я подумываю поручить Беккету вести отдельную книгу.

— О том, что вы не станете принимать решения за меня.

— Я не принимал решения за вас. Я лишь попросил управляющего выделить экипаж.

— И двух сопровождающих.

— После всего, что произошло, это кажется разумным.

— Разумным было бы сначала спросить, куда я собираюсь.

Седрик отложил газету.

— И куда же?

— В библиотеку. Я обещала Молли помочь разобрать последние коробки.

Он несколько секунд смотрел на меня, затем рассмеялся.

— Признаю поражение.

— Запишите дату, милорд. Такие события редки.

Мы оба улыбнулись. Мне нравилось, что теперь его смех не был короткой уступкой, после которой неизбежно следовал новый приказ. Он действительно учился слушать, а я - не воспринимать каждую заботу как попытку ограничить свободу.

В библиотеке Молли приготовила для меня аккуратный каталог. Она работала с такой тщательностью, что я уже не представляла, как прежде обходилась без её помощи. Дженни принесла чай, лично проследив за заваркой, и поставила поднос на стол.

— Миледи, миссис Хоскинс просила узнать, желаете ли вы изменить порядок подачи к обеду, - сказала она.

— Только если она сама этого хочет. Я больше не собираюсь спорить с женщиной, которая сумела организовать охрану чайника лучше, чем некоторые государства охраняют границы.

Дженни засмеялась.

Молли осторожно положила передо мной последнюю коробку с письмами прежней Аннабелль. Мы уже передали Беккету всё, что имело отношение к делу, и теперь оставалось решить, что сохранить для семейного архива. Я не хотела уничтожать её записи. В них была жизнь женщины, которую многие считали пустой и злой, но которая оказалась способна рискнуть собой ради правды.