Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 88 – Мария Шарикова

— Вы не понимаете, что нашли, Аннабелль. Вы никогда ничего не понимали.

— Возможно, - ответила я. - Но теперь у нас есть люди, которые готовы говорить. И документы, которые вы не успели уничтожить.

Элинор шагнула к боковому выходу, но там уже стоял человек Беккета. Она остановилась, медленно подняла подбородок и сказала:

— Вы не сможете доказать, что я сделала что-нибудь дурное.

— Это решать не нам, - ответил поверенный. - Прошу вас остаться до прибытия должностных лиц.

Седрик подошёл ко мне. Он был бледен.

— Я просил вас ждать в гостиной.

— Я и ждала. Пока не услышала разбитое стекло.

— Анна...

Он не закончил. Я впервые увидела, как сильно он испугался, и сама почувствовала дрожь в коленях.

— Я не пила из бокала, - сказала я. - И никому не позволила.

Он закрыл глаза на мгновение, затем осторожно обнял меня. Это произошло при свидетелях, посреди оранжереи, и мне следовало бы смутиться. Но я только прижалась к нему и подумала, что впервые не хочу ни спорить, ни отступать.

Мы ещё не знали, что именно содержалось в пакете Гарриет и что произошло с разбитым бокалом. Но одно стало ясно: Элинор больше не могла управлять расследованием из тени.

В последующие дни я узнала, что ожидание судебного разбирательства может быть мучительнее самого расследования. Когда мы искали убийцу, у нас хотя бы была возможность действовать. Теперь же большая часть работы принадлежала Беккету, должностным лицам и людям, чьи имена я не всегда запоминала, а нам оставалось отвечать на вопросы и ждать.

Элинор задержали не за одно лишь неприятное поведение в оранжерее. Важнее оказались письма, найденные у Гарриет, и показания Бриггса. Среди бумаг была записка, написанная рукой Элинор, в которой она велела Гарриет «устранить затруднение до визита нотариуса». Сама по себе эта фраза могла означать многое. Но рядом лежала запись о платеже Бриггсу за доставку свёртка в дом Вудвиллов и ещё одна, более поздняя, за попытку получить письма прежней Аннабелль.

— Она не называла яд прямо, - заметила я, когда Беккет впервые показал нам копии.

— Нет, миледи, - согласился он. - Но Гарриет признала, что получала от неё распоряжения о доставке средств, которые не были назначены доктором. Она утверждает, что считала их безвредными. Проверить это будет непросто.

— А что с чаем в нашем доме?

— Томас признал, что оставил буфетную открытой по просьбе женщины, которую считал знакомой миссис Уэллс. Он получил за это деньги, но утверждает, что не знал о намерении отравить герцогиню. Сама Гарриет пока отказывается говорить о чае.

— Значит, Томас не обязательно убийца, - сказала я.

— Но он помог преступлению совершиться, даже если не понимал его цели, - ответил Седрик.

Я не стала спорить. Мне было жаль молодого лакея, который продал чужую безопасность за несколько монет, но жалость не отменяла последствий его поступка.

Доктор Фенвик вместе с аптекарем представил осторожное заключение: остатки чая и содержимое пакета Гарриет имели некоторые сходные признаки, но установить точный состав вещества с полной уверенностью не удалось. В случае сэра Чарльза медицинских образцов вовсе не сохранилось. Поэтому обвинение строилось не на чудесном открытии неведомого яда, а на совокупности документов, показаний и попыток скрыть обстоятельства смерти.