Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 95 – Мария Шарикова

— Именно.

— И вы спокойно в них садились?

— Практически ежедневно.

— Неудивительно, что вас не пугают мои кучера.

Иногда, вспоминая Аннабелль, я доставала её дневник. Мы сохранили его вместе с письмами и документами расследования. Седрик не пытался избавиться от этих вещей. Однажды он сам предложил учредить небольшую ежегодную помощь женщинам, оставшимся без поддержки семьи, и попросил назвать её в память об Аннабелль. Я не знала, может ли это искупить его прежнюю холодность, но понимала, что он больше не ищет удобного оправдания.

Леди Кавендиш одобрила начинание, хотя объявила, что учить служанок письму - верный способ вскоре получать от них слишком грамотные жалобы. Лорд Грейвс предложил выделить деньги на книги. Дженни, не дожидаясь ничьего разрешения, записалась на уроки сама и теперь читала мне вслух письма от сестры, жившей в другом графстве.

А потом однажды утром привычный запах кофе, который я так долго старалась вернуть в нашу жизнь, вдруг показался мне невыносимым.

Я отодвинула чашку. Дженни, заметив моё лицо, немедленно предложила позвать врача. Я отказалась, но через три дня, когда утренняя дурнота повторилась, уже сама попросила его приехать. Он задал несколько деликатных вопросов, осмотрел меня и осторожно сказал, что есть основания предполагать беременность, хотя на таком сроке он не может обещать полной уверенности.

С этими словами я прожила до вечера. В прежнем мире я могла бы купить тест в ближайшей аптеке и через несколько минут получить ответ. Здесь мне оставалось ждать, прислушиваться к собственному телу и удивляться тому, как быстро радость превращается в страх, когда речь идёт о ком-то ещё, кого можно потерять.

Седрик нашёл меня в оранжерее. Я сидела возле окна и смотрела на орхидеи, за которыми он ухаживал с неожиданным терпением. После смерти матери он долго избегал этого места; теперь приходил сюда сам и иногда рассказывал мне о ней. Оказывается, память может перестать быть только раной, если перестать от неё прятаться.

— Мне сказали, вы вызывали доктора, - произнёс он вместо приветствия.

— Вы не могли бы хоть однажды начать разговор со слов «добрый вечер»?

— Добрый вечер, Анна. Почему вы вызывали доктора?

Я рассмеялась, но смех вышел нервным. Седрик сразу опустился передо мной на одно колено и взял мои руки.

— Вы больны?

— Не думаю. По крайней мере, врач считает, что причина может быть совсем другой.

Он замер. Потом посмотрел на меня так внимательно, будто боялся неверно истолковать выражение моего лица.

— Вы хотите сказать?..

— Возможно, у нас будет ребёнок, - ответила я. - Пока ещё рано говорить наверняка.

Несколько мгновений он молчал. Я приготовилась к любым словам - к радости, к растерянности, к очередной герцогской попытке немедленно распорядиться всей моей жизнью. Но он только прижался губами к моим пальцам.

— Вы счастливы? - спросил он.

Это был именно тот вопрос, которого я не ожидала.

— Да, - сказала я. - И очень боюсь. Одновременно.

— Я тоже.

Я погладила его по волосам.

— Неужели великий герцог Хартфорд чего-то боится?

— Я боюсь потерять вас. И боюсь оказаться таким отцом, каким был когда-то мужем.

— Тогда у вас есть преимущество, - ответила я. - Вы уже знаете, чего нельзя делать.

Он поднял голову.

— А вы?

— А я совершенно не умею быть матерью. Зато умею читать, искать сведения, задавать неудобные вопросы и спорить с самоуверенными мужчинами. Последнее, как выяснилось, особенно полезно в семейной жизни.