Книга Леди в серебряной маске, страница 23 – Надежда Ковалёва

Этого хватило. Все совпадения сошлись в одну картину. Серебро больше не была незнакомкой из маскарадной толпы; у неё было имя, упрямый подбородок, привычка хмуриться над счетами и способность выводить его из себя быстрее любого человека в Лондоне.

— Где она? — спросил он.

Луиза сделала движение вперёд, будто собиралась остановить его, но передумала. — В кабинете. Только, Николас… пожалуйста, не заставляйте её пожалеть, что она вообще позволила себе тот вечер.

Он задержал на ней взгляд, не обещая того, в чём сам не был уверен, и вышел. Розалинда уже поднялась следом, однако Луиза поймала её за руку. За закрывающейся дверью Николас услышал сестринское: «Они убьют друг друга», а затем тихий ответ Луизы: «Нет. Боюсь, будет хуже». В другое время он непременно вернулся бы, чтобы возмутиться отсутствием веры в его миролюбие. Сейчас даже не улыбнулся.

Из кабинета доносился голос Шарлотты: она говорила с управляющим о счетах. Именно такой Николас знал её почти с самого начала — деловитой, собранной, слишком занятой обязанностями. Он вспомнил серебряную маску и смех на террасе. Две картины наложились друг на друга.

Шарлотта стояла у письменного стола, склонившись над раскрытой книгой расходов, и как раз говорила: «Мистер Картер, скажите отцу, что я не стану второй раз оплачивать перевозку, если она уже включена в счёт», когда управляющий первым заметил вошедшего Николаса. Мужчина поспешно поклонился. Шарлотта выпрямилась, увидела гостя и нахмурилась — не испуганно, пока ещё только удивлённо.

— Милорд, — пробормотал мистер Картер.

— Оставьте нас, пожалуйста, — произнёс Николас. Просьба прозвучала достаточно вежливо, но управляющий не стал проверять, насколько она допускает возражения. Он собрал бумаги, поклонился Шарлотте и исчез за дверью с быстротой человека, который за долгую службу научился узнавать семейную бурю ещё до первого грома.

— Николас? — Шарлотта посмотрела вслед мистеру Картеру, потом снова на него. — Что произошло?

Николас положил серебряную ленту рядом с чернильницей. Застёжка негромко щёлкнула о дерево. Среди книги расходов, писем кредиторов и счетов серебряная вещица выглядела почти нелепо, но Шарлотта смотрела только на неё.

Она положила перо, заметила синюю точку на пальце и машинально потёрла её, затем промокнула уже высохшую строку. Николас понял: она покупает себе несколько секунд. Даже пойманная на тайне, Шарлотта прежде всего пыталась привести в порядок то, что лежало перед ней.

За дверью мистер Картер тихо сказал что-то слуге. Внизу хлопнула входная дверь, по Брук-стрит с грохотом прошёл тяжёлый экипаж, и стёкла едва заметно дрогнули. Дом продолжал жить своей обычной жизнью, пока двое людей стояли по разные стороны письменного стола и смотрели на вещь, которая могла изменить слишком многое.

Лондон, конец мая 1819 года

Спустя две недели после предложения лорд Харкорт приехал на Брук-стрит за ответом точно в назначенный час. Он не пытался застать Шарлотту врасплох, дал ей обещанное время и теперь сидел напротив с тем спокойным достоинством, которое не позволяло обвинить его ни в давлении, ни в нетерпении.

За окнами майский дождь превратил Брук-стрит в серую ленту. В камине горел небольшой огонь, а на столике возле Шарлотты лежали три письма от кредиторов, забытые после утренней корреспонденции. Харкорт ни разу на них не посмотрел, но они всё равно казались частью разговора.