Книга Леди в серебряной маске, страница 9 – Надежда Ковалёва

— Снимите маску.

Улыбка исчезла с её лица.

— Нет.

— Почему? Я хотя бы узнаю, с кем танцевал.

Незнакомка отвела взгляд к ночному саду. Ответ, казалось, стоил ей неожиданного усилия.

— Потому что тогда я снова стану собой.

— А сейчас? — Впервые он спрашивал без привычного поддразнивания.

— Сейчас я могу быть кем угодно.

— И кем вы хотите быть?

Она не торопилась отвечать; из зала доносился смех, а здесь было так тихо, что Николас слышал, как ветер шевелит листья за дверью.

— Женщиной, которая хотя бы один вечер не обязана поступать правильно.

Николас слишком хорошо понимал, о чём она говорит. Ему самому для подобного превращения даже маска не требовалась — достаточно было привычной улыбки. Вместо ответа он протянул руку.

— Тогда не поступайте.

— Опасное предложение.

— Самые интересные всегда такие.

После короткого колебания она вложила пальцы в его ладонь, позволив вывести себя на террасу.

После дождя сад пах мокрой землёй, розовыми кустами и молодой травой. Луна серебрила гравийные дорожки, на листьях поблёскивали капли; за каменной стеной слышался далёкий грохот Лондона, но здесь, вдали от музыки, можно было говорить почти шёпотом.

— Красиво, — произнесла она, разглядывая тёмные аллеи.

— Да.

Она повернулась и поймала его взгляд, обращённый вовсе не к саду.

— Вы неисправимы.

— Мне часто это говорят.

Расстояние между ними стало совсем небольшим, но отступать она не собиралась. Николас привык к поцелуям и лёгкому флирту, однако сейчас впервые за долгое время боялся поспешить: под серебряной маской были глаза, от которых ему почему-то не хотелось отводить взгляд.

— Вы собираетесь меня поцеловать?

— Возможно.

— Долго думаете.

— Я редко тороплюсь.

— Лжец, — почти беззвучно прошептала она.

Она сама поднялась на носки и положила ладонь ему на грудь. Её губы коснулись его губ осторожно, словно она пробовала на вкус собственную дерзость, и уже через мгновение она начала отстраняться.

Николас не сразу поверил случившемуся, но, когда она потянулась назад, бережно придержал её затылок и ответил на поцелуй. Почувствовав, как она вздрогнула, он сразу ослабил объятие; если бы она захотела уйти, ничто бы её не удержало. Вместо этого её пальцы легли ему на плечи, а затем она сама приблизилась ещё немного.

Этого движения оказалось достаточно, чтобы исчезла последняя тень привычной игры. Николас едва касался большим пальцем нежной кожи у её уха, прислушиваясь к её дыханию, а она держалась за него всё крепче. Ни одна прежняя победа не вызывала в нём такого желания быть осторожным с человеком, который доверился ему по собственной воле.

Он вновь нашёл её губы, на этот раз без поспешности. Незнакомка отвечала ему с той же робкой решимостью, с какой поцеловала первой; её пальцы сначала неуверенно скользнули по лацкану его фрака, а потом сомкнулись у плеча. Когда Николас чуть отстранился, чтобы дать ей перевести дыхание, она не отпустила его, и от этого простого движения ему стало трудно вспоминать о том, что за открытой дверью ждут музыка и гости.

Она тихо вдохнула ему в губы, и пальцы сжали ткань его фрака. Николас привлёк её ближе; сквозь тонкий шёлк он чувствовал тепло её тела и лёгкую дрожь, которая отзывалась в нём самом. Поцелуй стал медленнее, глубже, пока звуки музыки и голосов за стеклянными дверями не перестали до них доходить.