Книга Корни, уходящие в вечность, страница 22 – Наталья Штефан

Казалось, после долгих лет скитаний судьба наконец-то подарила Штыфановым долгожданный покой.

Но именно тогда в семье произошло событие, которое изменило всё.

Игнат и сам сначала не понимал, что с ним происходит.

Первый осознанный случай произошёл на сенокосе.

Мужчины работали с самого рассвета.

Солнце уже поднялось высоко, стрекотали кузнечики, над цветущими травами гудели шмели.

Игнат вдруг остановился.

Коса выпала из рук.

— Что с тобой? — спросил Иван.

Игнат молча смотрел куда-то вдаль.

Туда, где среди высокой травы никого не было.

Перед глазами неожиданно возникла маленькая девочка лет пяти.

В белом платьице.

Она стояла неподвижно и смотрела прямо на него.

Потом подняла руку и показала куда-то в сторону старого оврага.

И исчезла.

Так же внезапно, как появилась.

— Игнат! — окликнул его брат. — Да что с тобой?

Игнат вздрогнул.

— Там… ребёнок…

Все переглянулись.

— Какой ребёнок?

— Девочка…

Мужчины ничего не понимали.

Но Игнат уже бежал.

Через высокую траву. Через кустарник. К старому оврагу.

Когда остальные догнали его, он стоял на коленях.

На дне оврага плакал мальчик. Совсем маленький.

Оказалось, он ушёл из деревни за бабочками, оступился и не смог выбраться.

Мать искала его с самого утра.

Когда ребёнка принесли домой, вся деревня говорила:

— Просто повезло…

Но Игнат молчал.

Он никому не рассказал о девочке.

Даже Гале.

Игнат всё чаще замечал, что дар матери незаметно касается и его.

Когда он пожимал человеку руку, то вдруг ощущал чужую боль так ясно, словно она становилась его собственной. Стоило лишь прикоснуться — и перед ним будто приоткрывалась чужая душа. Он чувствовал тревогу, отчаяние, страх, тоску, а иногда — тихую радость или надежду.

Этот необычный дар был у него с самого раннего детства.

Он настолько привык к нему, что никогда не считал себя особенным. Ему казалось, что так устроены все люди: пожимаешь руку — и понимаешь, что творится в сердце другого человека.

Лишь повзрослев, он с удивлением обнаружил, что окружающие ничего подобного не испытывают. Тогда он впервые понял: то, что для него было обычным, другим не дано.

С тех пор он старался никому не рассказывать о своей способности. Слишком странной она казалась. Да и не каждый поверил бы, что иногда достаточно одного рукопожатия, чтобы почувствовать чужую боль сильнее, чем свою собственную.

Порой ещё до прихода гостя говорил Гале:

— Сейчас кто-то придёт.

И действительно, через несколько минут во дворе раздавался стук.

Бывало, ночью ему снились люди, которых он никогда прежде не видел.

А утром именно они появлялись у ворот.

Он никому об этом не рассказывал.

Даже матери.

Но однажды Екатерина сама заговорила с ним.

Они сидели на лавочке возле дома. Солнце медленно садилось за сосновый бор, окрашивая небо в багряно-золотые цвета. Где-то вдалеке перекликались журавли, возвращаясь на ночлег, а над рекой поднимался лёгкий вечерний туман.

Екатерина долго смотрела на закат.

Потом тихо сказала:

— Ты думаешь, я не замечаю?

Игнат вопросительно посмотрел на мать.

— Что именно?

— Что ты тоже больше других видишь, чувствуешь.

Он опустил голову.

— Я не хочу.

Она грустно улыбнулась.

— И я когда-то не хотела.

— Мне страшно…

— Страшно должно быть тому, кто использует дар во зло.

А если сердце чистое, Господь никогда не оставит.