Книга Корни, уходящие в вечность, страница 24 – Наталья Штефан

Все собрались в его доме.

Женщины с самого утра хлопотали у печей.

На стол поставили чугунок с душистыми щами, жареную свинину, домашние колбасы, солёные грибы, квашеную капусту, картофель, пироги с капустой и творогом, мочёные яблоки, солёные огурцы, мёд, свежий хлеб, который Галя испекла ещё затемно.

Посреди стола красовался большой самовар.

В доме было шумно. Дети бегали из комнаты в комнату.

Малыши смеялись. Женщины негромко переговаривались.

Мужчины вспоминали, как всего семь месяцев назад на этом месте был пустырь.

Когда все расселись, Фома поднялся.

Он долго молчал.

Потом взял в руки кружку с квасом.

— Дорогие мои…

Сегодня мы празднуем не просто новоселье.

Сегодня мы празднуем победу.

Не над людьми. Над бедой.

Нас трижды лишали всего.

Трижды мы начинали жизнь сначала.

Но Господь дал нам самое главное — семью, здоровье и руки, которые умеют работать.

Он посмотрел на сыновей, снох. Потом на дочь с зятем.

На внуков.

— Запомните этот день. Эти дома построены не только топором. Они построены нашей верой, нашим трудом и любовью друг к другу. Пока это есть — никакая беда нас не сломает.

В доме стало тихо.

Екатерина незаметно смахнула слезу.

Прасковья подошла к отцу и крепко его обняла.

— Спасибо, папа…

Если бы не ты, мы бы не справились.

Фома улыбнулся.

— Нет, дочка.

Если бы не мы — не справились.

Он обвёл взглядом большую семью.

За окнами медленно кружился первый снег.

Белые хлопья ложились на новые крыши, словно благословляя их.

А в пяти домах, построенных руками одной семьи, уже горел тёплый свет.

Свет новой жизни, которую Штыфановы снова сумели построить своими руками.

Годы шли.

Жизнь не стояла на месте.

В доме Игната и Гали снова звучал детский смех.

После рождения Филиппа Господь подарил им ещё детей.

Но счастье вновь переплелось с болью.

Между Филиппом и Иваном Галя родила близнецов.

Совсем крошечных.

Мальчики прожили всего несколько часов.

Галя даже не успела как следует разглядеть их лица.

Она только крепко прижала обоих к груди, словно надеялась своим теплом удержать уходящую жизнь.

Но к утру их не стало.

Игнат сам сколотил два маленьких белых гробика.

Молча. Не проронив ни слова.

Похоронили малышей на сельском кладбище, под молодой берёзкой.

Екатерина тогда долго стояла возле свежих холмиков.

Тихо молилась.

А потом сказала Гале:

— Не плачь, доченька… Господь забирает к себе только самых чистых ангелов.

Через некоторое время родился ещё один сын.

Крепкий. Здоровый.

Его назвали Иваном.

А спустя несколько лет появилась долгожданная дочь.

Шурочка.

Белокурая, голубоглазая, похожая на мать.

Она стала настоящей любимицей всей семьи.

Особенно деда Фомы.

Он мог часами носить внучку на руках, рассказывая ей сказки, словно забывая о прожитых годах.

Но судьба не переставала испытывать Галю.

После рождения Ивана и Шуры она ещё трижды становилась матерью.

И трижды маленькие жизни обрывались, едва успев начаться.

Каждый раз Галя будто умирала вместе со своими детьми.

Каждый раз ей казалось, что сердце уже не выдержит новой потери.

Она перестала считать бессонные ночи.

Перестала спрашивать Бога: «За что?»

Она только крепче прижимала к себе Андрея, Филиппа, Ивана и маленькую Шуру, благодаря Господа хотя бы за них.

Восемь детей похоронили Игнат с Галей.