Книга Корни, уходящие в вечность, страница 5 – Наталья Штефан

— Всё это мы не увезём… — тихо сказал он.

Рядом стоял Ян.

— Жалко?

Отец грустно улыбнулся.

— Очень. Но книги созданы для того, чтобы их читали. А человеку иногда приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между дорогим сердцу и необходимым.

Он снял с полки старую Библию.

— Вот это поедет с нами.

Следом бережно положил в дорожный сундук семейный альбом с портретами предков, несколько книг, пару писем, старинные часы и небольшую деревянную шкатулку.

— Это память, — произнёс он. — Пока она с нами, мы не потеряем себя.

Во дворе тем временем кипела работа.

Кузнец укреплял железом колёса больших повозок.

Плотники мастерили прочные деревянные ящики.

Женщины перебирали бельё, складывали одежду, тщательно заворачивали фарфор и хрусталь в льняные полотенца.

Садовник молча ходил по аллеям.

Он знал каждый клён, каждую яблоню, каждый куст роз.

В последний день хозяин попросил его пройтись вместе по саду.

Они долго молчали.

Наконец старик остановился у молодой липы.

— Помните, господин Штефан, мы посадили её в тот год, когда родился Ян?

Хозяин кивнул.

— Помню.

— Она уже крепкая стала.

Отец посмотрел на дерево.

— Надеюсь, и мои дети будут такими же крепкими. Где бы ни пустили свои корни.

Садовник снял шляпу.

— Жаль, что уезжаете.

— Мне тоже, старый друг.

— Вернётесь?

Хозяин долго смотрел на дом, на широкую террасу, на окна, в которых прошло столько счастливых лет.

— Нет… Сердце подсказывает, что не вернёмся.

В тот вечер за большим столом собралась вся семья.

Никто не говорил о переезде.

Вспоминали детство, смешные истории, первые успехи детей, шумные праздники, рождение каждого ребёнка.

Смеялись. Иногда замолкали.

Каждый понимал: этот ужин в родном доме станет последним.

Перед тем как разойтись, хозяин поднялся.

— Дети мои, — негромко сказал он. — Дом — это не стены и не крыша. Дом — это семья. Пока мы вместе, у нас есть Родина. Где бы мы ни жили.

Он поднял бокал.

— За нашу семью.

За столом наступила тишина.

А утром, ещё до рассвета, длинный обоз медленно выехал за ворота.

В первых повозках ехали женщины и дети. Следом — сундуки с книгами, документами, одеждой и самым необходимым. Позади двигались телеги с хозяйственным скарбом и инструментами.

Ян, сидя рядом с отцом, всё время оборачивался.

Родной дом становился всё меньше.

Сначала исчезла крыша.

Потом скрылись верхушки старых лип.

А вскоре за горизонтом растворилась и колокольня, которую было видно почти из любого уголка города.

Ян тихо спросил:

— Папа… Мы когда-нибудь увидим его снова?

Отец положил руку ему на плечо.

— Не знаю, сынок. Но куда бы ни привела нас жизнь, никогда не забывай, откуда начинается история нашей семьи.

Ян крепко сжал в ладони маленький деревянный крестик, который мать надела ему на шею перед дорогой.

— Береги его, сынок.

— Буду, мама.

— И где бы ты ни оказался, помни: Господь раньше нас знает, куда ведёт человека.

Ян крепко обнял мать.

Тогда он ещё не понимал, что впереди его ждёт новая страна, новые друзья, новый язык, а спустя годы люди будут называть его уже не Яном, а Фомой.

Впереди была совсем другая судьба.

Дорога оказалась долгой.

Несколько недель семья двигалась большим обозом. Впереди медленно покачивались тяжело нагруженные телеги. За ними неторопливо шли лошади, коровы и овцы. Колёса скрипели на просёлочных дорогах, оставляя глубокие следы в мягкой земле.