Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 204 – Татьяна Михаль

Может, я ещё не готова, или моё время ещё не пришло.

Но я верила Марье. Она мне как-то сказала:«У тебя всё впереди». И я ей поверила.

И ещё я кое-что поняла. Я пока совсем не хочу замуж. Я не хочу сидеть в доме и рожать детей.

Я совсем недавно осознала, что желаю учиться и путешествовать. Желаю увидеть мир и стать кем-то важным, значимым и нужным. Женщиной, которую будут уважать не за то, что она чья-то жена, а потому что она – Зарема, дочь Ахмата, первая горянка, которая получила образование и стала врачом, или кем-то ещё. Это уже вторично.

Ни одна горянка не училась, а я буду первой. И пусть потом за мной побегают и горцы, и купцы, даже благородные графья и князья. Пусть доказывают и добиваются меня, а я буду выбирать, или не буду.

И сейчас это всё твёрдо решила для себя. И окончательно.

И тут в дверь настойчиво постучали.

Я насторожилась.

Странно. У Марьи есть ключ, и она не стала бы стучать. Значит, это не Марья. Но, кто тогда?

Я взяла кинжал и подошла к двери. Приготовилась и рывком распахнула.

На пороге стоял Исмаил.

Я удивлённо уставилась на него. Он переминался с ноги на ногу.

— Исмаил? – удивилась я. – Ты зачем тут?

Он молчал и просто стоял, и смотрел на меня. А потом заговорил.

— Зарема, – произнёс он хрипло. – Я должен сказать тебе кое-что важное.

— Ну, говори, – ответила я, скрещивая руки на груди. Кинжал я не убрала.

— Могу войти?

Я отступила, пропуская его. Он подошёл ко мне и заговорил:

— Я прошу прощения, что как дурак бегал от тебя и не ценил. Я дурак.

Я молчала.

— Понимаешь, я совсем не понимал, – продолжил он, – какая ты прекрасная, умная и достойная девушка. Ты – дочь самого Ахмата. Ты – горянка и в тебе рождён дух воительницы. Ты та, которую я должен был ценить и принять с самого начала.

Я слушала и чувствовала, как внутри ёкает чувство, подобное жалости.

— Ты сейчас сильно портишь мою репутацию, – бросила я недовольно.

Он моргнул.

— Что?

— Исмаил, я одна в номере, а ты тут со мной. Что люди подумают?

Он усмехнулся.

— С каких пор тебя волнует, что думают люди?

Я фыркнула.

— Ну, это я так, для приличия должна была сказать.

Он снова усмехнулся.

— Чай будешь? – вспомнила я про гостеприимство.

— Буду, – ответил он.

Я заварила чай, и мы сели за стол напротив друг друга.

И я внимательно посмотрела на него и решила, что пора всё расставить по местам.

— Исмаил, – начала я, – ты хороший человек, честный, храбрый и верный. Но...

— Но? – повторил он и в его глазах мелькнуло недовольство и удивление.

— Но я не люблю тебя, – произнесла я честно.

Он молчал.

— Я вообще никого ещё не люблю, – продолжила я. – Я не знаю, что это такое и как это. Я не знаю, когда это будет, но точно знаю, что это не ты. И ты не любишь меня. Поверь, это просто увлечение и гордость. Но это не любовь.

— Не говори так, – попросил он. И его голос вдруг стал жёстким. – Не решай за меня, что я чувствую.

— А что ты чувствуешь? – спросила с усмешкой.

Он помолчал, подумал и ответил:

— Я не знаю, но я готов жениться на тебе, и не откажусь от своего слова. И не отступлю, Зарема. Слово горца. Согласна стать моей?

Я смотрела на него и представила, как это выйти за него и стать его женой. Переехать в его дом, рожать детей, следить за хозяйством и сидеть дома. Ждать его, пока он, то на войне, то с князем и всё время где-то. А я – одна.