Книга После развода. Ненужная любовь, страница 14 – Катя Истомина

Хочу хоть слово сказать, даже рот открываю, но он смотрит на меня так, что я решаю молчать. Какая разница, что я скажу, если он все равно не услышит, не поймет, не примет? Только нервы потрачу зря.

Видя такую мою реакцию, он тоже ничего не говорит, просто подлазит ко мне ближе, встает, дергает за руки, заставляя встать и подхватывает на руки так ловко, так быстро, что я не успеваю среагировать и даже голову ведет немного.

— Отпусти… Не смей меня трогать! — пытаюсь вырваться, но он лишь удобнее перехватывает меня и выносит из кухни, а потом и из дома.

— Не двигайся, алкоголичка проклятая, — приказывает на основе своих выводов. — Закодирую, если хочешь детей оставить. Молись, Надя, чтобы анализы твои не показали запой, если такое возможно.

Надя

Прошло уже две недели, а тот вечер в больнице с Самиром стоит перед глазами, словно это было вчера. Как Самир твердил про алкоголизм, про попытку уйти из жизни. Как врачи скорой, скептически глядя на него, и спокойно на уставшую от этого идиота меня, аккуратно промыли порезы, наложили швы и развели руками, сказав:

«Обычные бытовые порезы, глубокие, потребуют времени на заживление, но неопасные для жизни. Никаких вен. Классический случай неловкости на фоне сильного нервного потрясения».

Но Самир, кажется, искренне, до глубины души, поверил, что я пыталась свести счеты с жизнью из-за него, из-за его предательства, и увел меня из больницы явно недовольный.

Целую неделю после этого он буквально не давал мне прохода. Названивал по десять-пятнадцать раз на день, приезжал каждый вечер после работы, заходя на порог с одним и тем же навязчивым вопросом: «Надя, как ты? У тебя все в порядке? Ты точно в порядке? Ничего не беспокоит?».

У меня нервный тик от его вопросов просто. С четвертого дня я уже с порога рапортовала ответы не дожидаясь вопросов, а когда он уходил, задавалась вопросом на кой черт вообще открываю. Наверное, потому что не хотела, чтобы натравил на меня социальные службы или вскрывал дверь.

Эта внезапная, фальшивая, запоздалая забота раздражала и бесила меня гораздо сильнее, чем его прежнее холодное равнодушие.

Сейчас его навязчивое внимание благополучно сошло на нет, сменившись привычным, удобным для него игнором и молчанием. И спасибо ему. Наверное Зарина, или как ее там, прознала и мозг выклевала, за что ей, несмотря ни на что, спасибо.

Сегодня я сижу на кухне, пытаюсь пить чай, но он кажется мне безвкусным. Руки еще побаливают, швы сняли, но остались красные неэстетичные полосы. Анжелика что-то яростно и быстро строчит в телефоне, хмуря брови. Амина вроде бы рисует, но карандаш давит на бумагу слишком сильно, словно скоро прорвет ее.

— Он опять не берет трубку, — вдруг тихо, но очень четко говорит Анжелика, не отрываясь от экрана. — Я звонила три раза подряд. Он сбросил после второго гудка, — до меня не сразу доходит, кто он. А когда доходит, во мне просыпается ревность. Зачем она ему звонила? И как часто она ему звонила, раз говорит «опять».

— Может, папа на очень важной встрече, детка, — стараясь ее успокоить, говорю ей, и понимаю, что все верно поняла, и от этого больно.

— Он всегда сейчас на встрече! — вспыхивает Анжелика, с силой откладывая телефон на стол. — Он вечно занят! Раньше, бывало, он мог быть на совещании, но все равно находил секунду, чтобы сбросить смс или перезвонить и сказать: «Дочка, я занят, перезвоню позже»! А сейчас… Сейчас ему просто наплевать! Ему вообще на нас наплевать!