Книга После развода. Ненужная любовь, страница 53 – Катя Истомина

Передо мной двое. Явно те самые, кого описывала Надя. Крупные, с тупыми, озлобленными лицами, на которых читается провинциальная спесь. Они пытаются казаться хозяевами положения, расставив ноги и сцепив руки за спиной, но в их глазах читается та же гопницкая неуверенность, которую я видел у мусорных пацанчиков с района.

— Ну что, папаша, — сипит тот, что постарше, — приполз за своим щенком? Совесть, значит, все-таки есть? Или просто жалко стало отпрыска, которого сам же и бросил?

— Где мой сын? — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все горит словно в аду ярости и страха. — Я не буду спрашивать дважды. Сейчас же отпускаете его, и запомните, а лучше вбейте себе в ваши недалекие головы раз и навсегда: ни к нему, ни к его сестрам, ни к Наде вы не подходите, не звоните и даже не смотрите в их сторону. Никогда. Это не просьба и не обсуждение. Это единственный возможный для вас способ выйти отсюда целыми и невредимыми.

Второй, по моложе, истерично, с надрывом смеется над моими словами. Голос у него неприятный, визгливый.

— Условия? Это ты нам, выходит, условия теперь выставляешь? — первый впячивает выпячивает грудь, пытаясь выглядеть грозно, но как же это смотрится глупо. — А нам какой профит, а? Что ты нашу сестру испортил, поиграл и бросил, как щенка? А она с пузом остается на минуточку! Ее теперь никто из порядочных мужей в жены не берет, вся семья в позоре! Вся жизнь под откос из-за такого ушлого ублюдка, как ты, пошла у нее, и ты за это ответишь!

Я чувствую, как меня трясет от напряжения. Эта гнилая, нелепая история, эхо из прошлого, которое не так давно похоронил, все никак не отступает, но сейчас они перешли все границы.

— Ваша «невинная» сестренка, — делаю шаг вперед, и они невольно отступают на полшага, — была испорченной, задолго до нашей встречи. И тот ребенок, с которым она осталась, не от меня. У меня нет ни желания, ни намерения растить чужого ребенка под видом своего. Это не в моих правилах.

— Врешь, шакал! — кричит Дамрат, сжимая кулаки. — Все вы, богатые ублюдки, на одну колодку! Сначала дешево баб покупаете, играетесь, а когда последствия, в кусты! Не верим мы тебе! Просто выкручиваешься, как уж на сковородке, лишь бы с себя вину снять!

В этот момент из глубокой тени, у дальней стены, бесшумно выходит Карим. Он появляется так естественно, словно был частью этой тьмы, ее олицетворением, и в его руках тонкий планшет.

— Самир, — Карим спокоен и холоден, что выбивает моих бывших родственничков из коллеи, — не врет. И, поверьте мне на слово, у него нет абсолютно никакой необходимости что-то выдумывать или выкручиваться перед такими, как вы.

Он включает планшет. На экране откровенная, не оставляющая сомнений сцена с их сестрой, двумя мужчинами одновременно. Качество записи отличное, все детали, все лица видны. Я рад, что нам удалось отслудить эту похотливую дрянь, которая хорошо скрывается.

— Это… это ложь! — заикается Дамир, тыча пальцем в экран, но в его голосе уже нет прежней уверенности, лишь нарастающий, панический ужас от разрушающейся картины мира. — Это фотошоп! Монтаж!

— Это, к сожалению для вас, не единственная запись в нашем архиве, — продолжает Карим, не повышая и не понижая тона. — У нас собрана целая коллекция подобных роликов. Ваша сестра уже давно, успешно и, судя по всему, с большим удовольствием «развлекается». И что самое главное, это было и до, и во время, и уже после ее недолгих отношений с Самиром.