Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 12 – Марина Латрина

Тимур знал, что за одним этим моментом стояли месяцы кропотливой, почти невидимой работы Виктора и нанятой им команды частных детективов — десятки часов, потраченных на отслеживание подставных компаний, банковских переводов и офшорных счетов, работы, которая осталась за кадром этого эффектного финала, но без которой ничего из произошедшего не было бы возможно.

Тимур смотрел, как отца заводят в машину, и не чувствовал ни триумфа, ни сожаления — только острое желание немедленно оказаться рядом с Вероникой. Он достал телефон и набрал её номер.

Гудки. Один, второй, третий. Абонент недоступен.

* * *

Он улетел в Москву первым же рейсом, даже не переодевшись после сорванной церемонии, игнорируя звонки матери, которая то умоляла его одуматься, то осыпала проклятиями за «уничтожение семьи».

Он не мог перестать думать о том, почему Вероника столько дней ему не писала и не звонила — а ведь и сам, что греха таить, был слишком поглощён подготовкой разоблачения, чтобы заметить это молчание раньше.

Сначала он убеждал себя, что она просто обиделась на его долгое отсутствие. Но чем дольше он прокручивал это в голове, тем крепче становилось другое, куда более тревожное подозрение: что она каким-то образом узнала правду раньше срока — о разводе, о фальшивой помолвке, обо всём.

Дом встретил его абсолютной, оглушительной тишиной.

— Вероника! — закричал он, зная уже, что кричит в пустоту, но не в силах остановиться.

Гардеробная была пуста — не было ни её одежды, ни ноутбука. Фотографии, которые обычно стояли на комоде, тоже пропали, оставив после себя только светлые прямоугольники на пыльной поверхности дерева.

Украшения, которые он дарил ей за эти годы, лежали на месте, в шкатулке на трюмо, нетронутые — а рядом, отдельно от главной записки на кухне, лежал ещё один клочок бумаги, всего несколько слов: «Я соблюдаю условия соглашения. Ничего из украшений я не взяла».

Тимур долго смотрел на эту короткую, холодную фразу, чувствуя, как внутри что-то обрывается — она вычитала документы, которые он составил для отвода глаз, вычитала их достаточно внимательно, чтобы понять их истинный смысл, и вернула ему обратно единственным доступным ей способом — гордым отказом взять хоть что-то, что формально ей не принадлежало.

Он нашёл записку на кухонном столе, придавленную обручальным кольцом.

«Мы всё равно уже разведены. Зачем мне оставаться здесь? Спасибо за быстрый развод. И прощай».

Соседка, встретившая его во дворе с ключами, которые Вероника оставила ей, только развела руками:

— Она уехала несколько дней назад, Тимур Аркадьевич. Куда — не сказала. Просила передать вам ключи и всё.

Он сел на пол кухни — прямо там, где стоял, — и впервые за долгие годы, с самого детства, заплакал по-настоящему.

* * *

К утру он уже нанял лучшее детективное агентство Москвы. Сам он не мог позволить себе бросить всё и уехать искать её лично — совет директоров, следствие по делу отца, десятки неотложных дел требовали его присутствия в городе, — но он поднял на ноги все возможные каналы, готовый потратить любые деньги и любое время, чтобы найти женщину, которая исчезла из его жизни в ту самую ночь, когда он наконец стал свободен.

Недели превращались в месяцы. Детективы находили обрывочные следы — билет на поезд до Новосибирска, купленный на её собственное имя, — а дальше, уже в самом городе, след обрывался начисто: ни съёмного жилья на её имя, ни трудоустройства, ни единой зацепки.