Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 15 – София Брайт

Мне кажется, что я ослышалась.

— У кого? — этот жуткий кошмар затянулся. Я хочу уже проснуться. — Что им нужно? Денег? — я готова отдать все, до последней копейки.

Глеб качает головой. Его рука сжимает лист бумаги так, что костяшки белеют.

— Нет. Не денег, — он делает паузу, чтобы перевести дух, и произносит слова, которые рушат последние остатки моего прежнего мира. — Они требуют, чтобы я, — тяжело сглатывает, — отказался от тендера. От проекта “Созвездие”. Только тогда они вернут нам сына.

— А если нет? — не должно быть никаких “если”, они ведь просто запугивают, верно? Но по глазам мужа я вижу ответ, и меня потряхивает от него.

Сутки.

Бесконечно долгие сутки.

Наш дом превратился в штаб. Беспомощная полиция только разводит руками:

— Прокси-сервер, цепочка анонимайзеров, отправителя не отследить.

Частные охранники Глеба и мы с мужем словно заперты в аду, связанные лишь общим страхом, который густеет с каждой лишней минутой.

Глеб прикован к компьютеру. Таким собранным и в то же время потерянным я вижу его впервые.

Одно из последних жутких посланий повергает меня в панику:“Заявка должна быть снята официально. До дедлайна шесть часов, ноль минут, ноль секунд. Невыполнение повлечет эскалацию. Следующий пакет будет содержать биоматериал”.

Самое худшее, что я ничем не могу помочь и ускорить процесс возвращения сына.

Из телефона, лежащего на столе, доносится голос Феди из больничной палаты:

— Мам? Он… он найдется?

Я бы ни за что не рассказала младшему сыну о случившемся. Но в наше время цифровых технологий сложно что-то утаить. Вот и друзья Степана донесли до Фёдора о пропаже брата.

— Найдется, родной, — стараюсь звучать спокойно, в то время как внутри меня все дребезжит. — Все будет хорошо.

— Это из-за папы? Из-за его денег?

Я перевожу взгляд с экрана на Глеба. Муж слышит, тяжело сглатывает, но не отводит глаз от монитора.

— Это из-за плохих людей, Федя. И человеческой жадности.

До дедлайна остается шестьдесят минут. Глеб сосредоточенно подписывает документы. Сканирует их. Его пальцы дрожат, сенсорный экран телефона не срабатывает с первого раза. Он загружает файлы в защищенное облако, пароль к которому ему сбросили пять минут назад.

Новое сообщение в чате:“Документы получены. Ожидайте верификации. Не закрывайте окно”.

Мы не дышим. Тишину нарушает лишь гулкое тиканье напольных часов в прихожей. Они отмеряют пятнадцать самых долгих минут в нашей жизни. Глеб смотрит в монитор, а я — в пустоту, ощущая, будто стены сжимаются и сдавливают меня.

На экране возникает новое сообщение:“Верификация пройдена. Заявка снята. Координаты для возврата актива… Один рейсовый агент. Преследование или наблюдение приведет к обнулению операции. Таймер: тридцать минут”.

Координаты указывают на пустырь за мясокомбинатом.

Глеб резко вскакивает, хватая ключи.

— Я еду, — говорю я, поднимаясь, собираясь ехать забирать сына.

— Вера, ты видела! Один рейсовый агент! Это я! — едва ли не рычит муж.

— А мне что делать? — мне нужно увидеть своего мальчика, нужно понять, что с ним все в порядке. — Он мой сын! — я преграждаю ему путь к двери.

Глеб останавливается в шаге от меня и смотрит загнанным зверем.

— Я привезу его. Клянусь. Останься дома. Поговори с Федей, если нервничаешь. Если что-то пойдет не так…