Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 36 – София Брайт

Это утро становится первым за много месяцев, когда я забываю про телефон и остальные раздражающие факторы. Я здесь и сейчас. С детьми. И с человеком, общение с которым не требует от меня душевных сил на преодоление обиды или гнева.

Когда мы идем назад, зайдя по колено в прохладную воду, Никита неожиданно говорит:

— Знаете, я завтра улетаю. Семья улетает позже, а у меня возникли неотложные дела.

Мое сердце пронзает неприятное чувство. Я только сейчас понимаю, что хотела с ним пообщаться чуть больше.

— Жаль, — отвечаю я искренне. — С вами было очень интересно.

— Мне тоже, — он останавливается и смотрит на меня так серьезно, что становится непривычно. — Вера, я понимаю, что сейчас, возможно, не время и не место. И я ни в коем случае не хочу быть навязчивым. Но я бы очень хотел, когда мы вернемся, встретиться с вами снова. Уже без черепах и пляжа. Просто за чашкой кофе. Если, конечно, вам это будет интересно.

Федя, бегущий впереди, оборачивается и замирает, услышав эти слова. Степан, бредущий где-то позади, прибавляет шаг. Воздух вокруг нас словно сгущается.

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Потому что я понимаю, что интересна ему, и это пугает меня, но в то же время вдохновляет.

Мой внутренний голос твердит, что пока еще очень рано для кофе с другими мужчинами.

Но другой голос, тихий и почти забытый, шепчет: “А когда будет не рано? Когда ты перестанешь жить прошлым?”

Я смотрю на Никиту и не чувствую в нем подвоха.

— Я… Я не знаю, Никита, — честно говорю я. — Слишком много всего происходит. Возвращение домой, дети, их школа… Это будет непростое время.

Он кивает, не разочарованно, а с пониманием.

— Я так и думал. Но решил, что будет честнее спросить. Мой номер у вас есть. Если вдруг передумаете или просто захотите поговорить… буду рад.

Он протягивает руку для прощания. Я, немного ошеломленная, пожимаю ее. Его ладонь теплая и твердая.

Мы провожаем его до отеля. Федя вдруг становится необычайно тихим. Степан же, как только мы остаемся одни, сразу набрасывается:

— Ну что, мам, уже на свиданку собралась? Интересно, как отец отреагирует…

— Степан! — резко оборачиваюсь я к нему. — Это просто общение. И он просто предлагает встретиться, как друзья. Не более того.

— Ага, “как друзья”, — передразнивает сын, и в его глазах бушует буря. — И папа тоже просто “дружил” с той… Викой. Все так и начинается.

Его слова бьют больнее, чем я ожидала. Потому что в них своя горькая правда и его собственная, подростковая травма.

— Степа, послушай меня, — я беру его за плечо, заставляя остановиться. — То, что сделал папа, — это ужасно. Но это не означает, что все люди такие. И это не означает, что я должна до конца жизни сидеть в четырех стенах и ни с кем не общаться. Никита проявляет к нам дружелюбие и уважение. Я не собираюсь искать нового папу для вас. У вас есть отец, и его никто не заменит. Но я имею право на… на простое человеческое общение. Хотя бы на него.

Он вырывается, но не идет дальше, упираясь взглядом в песок.

— А Федька уже нового папочку ждет, — шипит он. — Смотри, как он прилип к этому Никите. Настоящего-то папу уже забыл?

Я смотрю на Федю. Он идет впереди, волоча палку по песку, его плечи ссутулены, и у меня в груди что-то обрывается. Подхожу к нему ближе, приобнимая.