Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 39 – София Брайт

Бросаю взор в зеркало заднего вида и замечаю, как ерзает Федор, пряча глаза. Степан сидит, натянув капюшон на голову и прислонившись головой к стеклу.

— Он не говорил об этом, — стараюсь звучать нейтрально. — Очень мило с его стороны было составить нам компанию.

— Конечно, — цедит Глеб. — Вы же были одни.

Похоже, он ревнует. Мне некомфортно от этого, и приходится напомнить самой себе, что он не имеет права что-либо мне предъявлять.

Мы едем молча. Тишина в салоне густая, тягучая. Я смотрю на проносящиеся за окном знакомые улицы и чувствую, как нарастает тревога. Не радость возвращения, а тяжелое, давящее предчувствие.

Глеб помогает выгрузить вещи. Стоит на пороге, будто ждет приглашения войти.

— Заходи, — говорю я наконец. — Выпьешь чаю, — понимаю, что ему есть что сказать мне. И лучше покончить с этим сразу.

Он заходит, осторожно, как незваный гость. Дом встречает нас прохладой и знакомыми ароматами. Все тут так же, как было две недели назад. И в то же время все совершенно иное.

Пока я ставлю чайник, Глеб ходит по гостиной, его взгляд скользит по полкам, по фотографиям, которые я так и не убрала. На одной мы все вместе, в позапрошлом году, в том домике в горах, до которых не доехали в прошлом. Мы смеемся. Он смотрит на эту фотографию долго, потом резко отворачивается.

— Дома хорошо, — говорит он в пустоту. — Но… слишком тихо.

— К тишине привыкаешь, — отвечаю я, насыпая заварку.

Федя уже бежит наверх. Слышу, как Степан хлопает дверью в своей комнате.

Мы остаемся одни на кухне. Звук кипящего чайника кажется оглушительным.

— Вера, — начинает Глеб, облокачиваясь на кухонный стол. — Я… пока вы были в отпуске, я много думал.

Я молчу, жду продолжения.

— Этот дом… стройка… — он проводит рукой по лицу. — Это не попытка купить тебя или детей. И не манипуляция. Хотя, наверное, выглядит именно так.

— Да, — тихо соглашаюсь я. — Выглядит.

— Я просто хочу что-то исправить. Хоть что-то. Понимаю, что основное уже не изменить. Но если я могу закончить то, что мы начали вместе… Может, это хоть как-то поможет мальчишкам понять, что я не бросаю их и все еще присутствую в их жизни.

Он говорит искренне. В его голосе слышится боль. И от этого мне становится не по себе. Потому что ненавидеть его гораздо проще, чем жалеть.

— Глеб, — говорю я, разливая чай, — ты не обязан ничего строить для искупления вины. Ты — их отец. Это навсегда. Им нужно твое время. Твое внимание. А не гостевой домик.

— Но я хочу проводить время с ними здесь! В их доме! В том месте, где им спокойно и хорошо. А не в нейтральной кафешке раз в неделю! Я хочу быть частью их жизни здесь и сейчас. А ты… выстраиваешь между нами границы!

— Ты сам возвел эти границы! — не выдерживаю я. — Не я! Ты перешел черту, Глеб! И теперь ты хочешь, чтобы я сделала вид, что этой черты не существует? Чтобы я впустила тебя обратно в нашу жизнь, как будто ничего не случилось?

Он молчит, тяжело дыша.

— С Викой все кончено, — говорит он глухо. — И у меня никого нет.

— Но измена была! — выкрикиваю я. — Была! И мысли об этом останутся со мной навсегда. Как шрам, от которого, даже если зашлифовать, полностью не избавиться. Ты можешь построить хоть десять домиков, Глеб, но этот шрам ты не заставишь рассосаться.

Мы смотрим друг на друга через кухонный стол. Барьер между нами кажется настоящей пропастью.