Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 37 – София Брайт

— Сынок, ты чего притих?

— Мам… — он поднимает на меня большие, испуганные глаза. — А если ты с дядей Никитой… подружишься… ты же папу не разлюбишь совсем? Он же и так один… — его голос дрожит.

Мое сердце разрывается. Они оба, каждый по-своему, боятся еще больших перемен. Потому что пока у них есть надежда на наше примирение с Глебом, но если я встречу мужчину, то ее не будет.

— Сынок, милый. Никто и никогда не заменит вам папу. И я никогда не перестану быть вашей мамой. Что бы ни случилось. Мои чувства к вам — это навсегда. И мое общение с другими людьми — будь то Никита или кто-то еще — никогда этого не изменит. Понимаешь? А папа всегда будет вашим папой. Никто вам его не заменит. Но мы с ним больше не будем мужем и женой. Я не смогу простить его.

Он кивает, не совсем уверенно, и прижимается ко мне.

Вечером, когда мальчишки засыпают, я выхожу на балкон. В руках у меня визитка Никиты. Внизу, в баре, играет тихая музыка, смеются люди. Жизнь продолжается.

Телефон лежит рядом. На экране горит уведомление от Глеба. Новое фото. Окна в гостевом домике уже вставлены. Черные, как я и просила. Сообщение гласит: “Завтра завезут двери. Все идет по плану. Жду вас домой”.

Я смотрю на визитку, потом на сообщение от бывшего мужа. Два разных мира. Один — настойчиво строящий мосты в прошлое. Другой — осторожно открывающий дверь в возможное будущее.

Я медленно поднимаю телефон и открываю чат с Глебом.

“Спасибо за фото. Выглядит хорошо”, — отправляю, стараясь сохранить нейтральный тон.

Затем я перевожу взгляд на маленькую белую карточку. Пальцы сами тянутся к экрану. Я открываю новый чат и ввожу номер.

“Никита, добрый вечер. Это Вера. Спасибо еще раз за проведенное вместе с нами утро. Детям очень понравилось”.

Я на секунду замираю, палец застывает над кнопкой “Отправить”. Страх, сомнения, вина перед детьми, перед самой собой — все смешивается в клубок.

А потом я глубоко вздыхаю, втягивая запах ночного моря, и нажимаю “Отправить”.

Это не шаг к новым отношениям. Это крошечный, робкий шаг к тому, чтобы вновь ощутить себя женщиной. Той, кто может быть еще интересна окружающим. К той Вере, которая имеет право на простую человеческую симпатию. На жизнь без постоянного чувства вины. На будущее, которое пока пустое и пугающее, но уже не кажется абсолютно безнадежным.

Ответ приходит почти мгновенно, как будто он ждал: “Вера, добрый вечер! Я очень рад вашему сообщению. Передайте мальчикам большой привет. Надеюсь, наши пути еще пересекутся. Предложение о кофе будет в силе, независимо от того, когда вы решите его принять”.

Я улыбаюсь в темноту. Всего лишь улыбаюсь. Но после многих месяцев слез и боли даже это кажется маленькой, но важной победой.

Впереди возвращение домой. К стройке, к незажившим ранам, к сложным разговорам с сыновьями, к назойливому присутствию Глеба. Но теперь, держа в руке телефон с этим простым, теплым сообщением, я вдруг чувствую, что у меня есть немного сил, чтобы жить дальше.

— О, папа! — говорит Фёдор, кивая на толпу встречающих.

— Кто бы сомневался, что он появится, — фыркает Степан.

Я сразу же замечаю Глеба в толпе, и сердце на мгновение замирает, а по венам проносится электрический разряд, что снова запускает сердечную мышцу.

Пульс ускоряется, и органы в животе стягиваются в узел.