Книга Больше, чем сделка, страница 114 – Рина Беж

Колбасит знатно. Не только ладони потеют и дрожат. Все тело вибрирует. Никакие увещевания и мысленные затрещины не помогают держаться.

— Бестолочь ты моя, – ворчит в ответ, но не отталкивает, подтягивается ближе, обнимает крепче. – Я ж тебе уже говорила. Прорвемся, Ирка, не лыком же шиты! Нельзя сдаваться. Запомни! Русские не сдаются!

Прыскаю. Усердно киваю.

— Не сдадимся, Олька, – обещаю ей. – Но мазь-то нам всё равно нужна. Здоровым воевать легче. Так что давай, вояка, ложись аккуратненько, а я в доктора чуть-чуть поиграю.

Фыркает, но подчиняется.

— Сильно только не увлекайся. Меня на ролевые надолго не хватит, – оставляет последнее слово за собой.

Поиграю…

Ролевые…

Переглядываемся, пару мгновений почти не дышим, а потом дружно срываемся в хохот. Негромкий, слегка истеричный, зато от души.

И снова до слез.

Но это другие слезы – слезы освобождения от страха, который держал сердца в тисках целую вечность… держал крепко, а сейчас сжалился и пусть ненадолго, но отпустил.

И пусть мы с Олькой походим на двух сумасшедших, пусть Светка, проснувшись, бросает в нас обломком деревяшки, поносит обеих последними словами и обзывает чокнутыми истеричками – всё неважно. Градус напряжения спадает, а новый вдох получается сделать легче, чем предыдущий – и это главное.

— Прорвемся, Ир?

— Прорвемся, Оль!

— Не сдадимся?

— Ни за что!

— Даёшь слово?

— А то как же!

— Я тебе верю.

— А я в тебя.

— Я б за это апельсинового сока выпила.

— А я б шавухой закусила.

Вновь переглядываемся, улыбаемся, как раньше, и нет уже в глазах прежней обреченности. На время мы забываем и про раны Ольки, и про то, что я одета в мусульманскую одежду, и про то, что наше завтра может наступить в разных странах, а может и не наступить вовсе…

— Дуры еб..нутые! – припечатывает диагнозом Светка.

Не отрицаем. Пусть ворчит. Сейчас хорошо уже просто потому, что мы с Олькой есть друг от друга, мы не по одиночке. Проблемы не смогли нас разъединить, зато сплотили так, как не каждые сестринские узы умеют.

А Светка… Светка пусть еще немного пошипит, яд сцедит. Вот Ольку свою подлечу, а потом и её спиной займусь.

Глава 48

ИРИНА

После обеда погода за окном портится. Еще десять минут назад совершенно безоблачное небо заволакивает тяжелыми свинцовыми тучами. На улице резко темнеет, поднимается порывистый ветер, от которого дрожат старые деревянные, давно облупившиеся рамы. Крупные капли дождя шмякают на металлический подоконник.

Бам-с.

Бам-с. Бам-с.

Промежутки между раздражающими звуками сокращаются. Гул непогоды нарастает, и с неба, будто ведро воды опрокидывается, начинает лить сплошняком. Сверкает молния, ярким зигзагом рассекая черное небо. От раската грома сотрясаются стены.

— Ничего себе, – комментирую себе под нос буйство природы и вздрагиваю всем телом, когда державшаяся закрытой на честном слове форточка сдается под натиском непогоды, распахивается и с громким дзинь ударяется о торец стены.

— М-м-м… Что сучилось? – хрипит Олька, проснувшаяся от шума.

Она немного смещается, стараясь повернуться и распахнуть мутные, слегка покрасневшие глаза.

— Ветер, Оль, фрамугу выбил, – поясняю и аккуратно перекладываю ее голову на матрас. – Я сейчас прикрою, чтобы не было холодно, а ты еще поспи.

Поднимаюсь на слегка затекшие ноги и спешу захлопнуть фрамугу.