Книга Больше, чем сделка, страница 116 – Рина Беж

Любовницы и нужны мужику для того, чтобы расслаблять, а не парить мозг. Чего это я в самом деле?

Переключаюсь на мысли, как помочь Ольке, дотягиваюсь до бутылки с водой, где осталась всего половина, и кладу ту поближе. При температуре нужно больше пить. Как проснется моя болючка, сразу дам. А мы со Светкой, ничего, потерпим.

Из размышлений выдергивает неясный гул и грохот. В первый момент думаю, что это очередной раскат грома, но подорвавшаяся на ноги Тихонова подбегает к окну, смотрит куда-то вбок и уверяет:

— Там, кажется, нас спасать приехали.

— Кажется или правда? – уточняю, когда рыжая дурында с жутким скрипом распахивает окно и во все горло орет: «Эй, мы здесь! Здесь! Спасите нас! Да куда вы попёрлись? Тут же мы!».

Еще и руками машет.

— Ну так что? – напоминаю о себе. – Наши или нет?

— Да какая разница, – отмахивается, обернувшись на минуту, чтобы окинуть презрительным взглядом мою попытку прикрыть подолом своего длинного восточного платья не реагирующую на шум Ольку. – Хуже все равно не будет.

Не спорю.

Хуже уже действительно некуда.

А спустя пятнадцать минут грохота, звуков стрельбы и матов, дверь в нашу «камеру» распахивается, а на пороге плечом к плечу топчутся Самков и Платонов.

— Миша! – счастливо взвизгивает Светка и, размазывая слезы, бросается к нему.

Я, кажется, тоже плачу, но не двигаюсь с места. Не потому что по-прежнему держу на коленях Ольку, хотя и это тоже, а потому что сил ни на что не остается.

Только улыбаться сквозь слезы и верить в лучшее.

Наконец всё закончилось.

За нами пришли.

Нас спасли.

Мы, слава богу, живы.

Теперь обязательно всё будет хорошо.

Глава 49

ИРИНА

Следующие часы напоминают дикую свистопляску. Я то присутствую внутри этого светопреставления, то странным образом на некоторое время выпадаю.

Впервые мне не хочется быть на равных с мужчинами. Не хочется вникать в нюансы, что-то обсуждать, советовать, просчитывать.

Я устала.

Устала, как собака. Потому мечтаю о банальном: оказаться на ручках у сильного мужчины, прижаться к его надежному плечу, вдоволь пореветь и пожаловаться на судьбу-злодейку, а после закрыть глаза и расслабиться. Расслабиться, зная, что всё будет хорошо. Он со всем справится сам и больше ни за что не даст меня в обиду.

И, кажется, именно это происходит, когда Самков везет меня в больницу. Везет вместе с водителем, который сидит за рулем. А Миша вместе со мной на заднем сидении. Вернее, на сидении располагается только он. Я на нем, вжавшись всем телом в его напряженный торс, стиснув бедра коленями и крепко-накрепко обхватив сильную шею обеими руками.

Пусть только кто-то попробует отодрать. Пусть попробует… не поддамся.

Прячу красные от слез глаза, слепым котенком тыкаюсь в местечко, где шея плавно переходит в плечо, и делаю один глубокий вдох за другим. Еще и еще, не имея возможности насытиться.

Боже, оказывается, мы люди – такие люди. Умеем скучать не только по самим близким, но и по их запаху, который кажется родным и безумно необходимым, по крепким рукам, слабо себя контролирующим и порой сжимающим до легкой боли, по глазам, в которых тонешь и растворяешься, а спасение видишь не в том, чтобы вынырнуть на поверхность, а в том, чтобы погрузиться в них целиком, с головой, окончательно, и остаться там навсегда, потому что хорошо, надежно, так, как дома.