Книга Больше, чем сделка, страница 120 – Рина Беж

Переглядываемся с Платоновым поверх темной макушки и, не сговариваясь, с облегчением выдыхаем, когда в комнату заходит Шац. Женские слезы – это испытание не для слабонервных. Женские слезы любимых – легче застрелиться. Но появление врача всё меняет. Ира моментально берет себя в руки, стирает влагу со щек и внимательно слушает всё, что произносит Иван Степанович.

— У Ольги Леонидовны наблюдается острый воспалительный процесс, сильный стресс и общая ослабленность организма, спровоцированная избиением. Раны мы обработали, болевой синдром купировали, капельницу с витаминами поставили. Дальше будем наблюдать и корректировать назначения в соответствии с ее особым положением.

— Особым положением? Вы о чем?

Этого из нас троих не понимает никто.

— Это я о беременности, мои дорогие, – хмыкает Шац. – Мы, конечно, проведем более глубокое обследование и сделаем всё от нас зависящее, чтобы сохранить плод, но риск очень велик. Не столько из-за избиения и простуды, сколько из-за сильной ослабленности пациентки в целом и ее эмоционально нестабильного фона.

— Погодите… беременность? – удивляется Ира.

— А срок какой? – странно сипло перебивает ее Сергей.

Скашиваю на него глаза и замечаю, как нервно дергается кадык, когда он сглатывает.

Шац утвердительно кивает моей женщине, затем поворачивается к Платонову и обращается непосредственно к нему:

— Приблизительно шесть – семь недель. Самый опасный период, если знаете.

— Ясно, – еле шевелит он губами.

А я не могу удержать взлетающие вверх брови.

Ого. Не хило его торкает. Есть причины? А привыкший решать логические задачки мозг уже подкидывает наиболее объективные выводы.

— А Ольга… э-э-э… она знала о своем состоянии? – пугается моя девочка, вновь бледнея.

Вспоминаю испоротою ремнем спину Сорокиной, синяки и содранную кожу на запястьях и тоже напрягаюсь. Мля-я-я… твари беременную не пожалели…

— Нет, – уверенно заявляет Иван Степанович. – Девушка пришла в шок, когда я ей об этом сообщил.

— В шок… – попугаем повторяет Платонов.

Вот уж кто тоже похоже пребывает ни в себе. Стоит бледный, как смерть, кулаки сжимает.

— Иван Степанович, я могу… ее увидеть?

Шац отвечает не сразу.

— Мы ввели успокоительные и снотворное. Пациентка проспит до утра, – напрямую не отказывает, а, внимательнее взглянув на Серого, вообще запрещать передумывает и дает добро. – Навестите, Сергей Александрович, конечно. Но будить точно не стоит.

— Я не буду… – дает слово Платонов и чуть ли не отшатывается от Иры, когда та тыкает в него пальцем и шипит. – Хана тебе, братик, если Олька хоть словом пожалуется…

Впервые после похищения я от души улыбаюсь. Открыто и легко. Раз в моей девочке до сих пор жива коброчка, значит, всё будет хорошо.

Ира не потонет в болоте страхов и неуверенности. Справится. Мы справимся. Обязательно. Вместе. Со всем.

*******Мои хороие, завтра-послезавтра нацелена на эпилог истории. А сейчас не могу не похвастать обложкой к истории Сергея и Ольки. Вот такие они у нас будут)))

Эпилог

Октябрь того же года…

МИХАИЛ

— В городе Сочи темные ночи. Темные, темные, темные… – тихонько напеваю себе под нос, пока мой водитель паркуется возле гостиницы.

Не дожидаясь приближения лакея, вынырнувшего из-под козырька центрального входа, чтобы помочь, сам распахиваю дверь и выхожу на улицу. Выпрямляюсь, разминая плечи, осматриваюсь и медленно вдыхаю совершенно иной нежели в Северной столице воздух.