Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 35 – Рина Беж

Пашка кивком подтверждает.

И я отступаю.

Семейные секреты — действительно вещь очень сложная, а я, по сути, совершенно чужой человек, не имею никакого права на это обижаться.

— Окей, — вскидываю ладони и улыбаюсь, показывая адекватную реакцию на отказ, — этот вопрос снимается. Но на другой все же хочу получить ответ.

— Какой? — произносят Звягинцев и Тополева в один голос.

— Почему «Маша всегда да»?

И тут они оба начинают самым неприличным образом ржать.

Интересная реакция. Подпираю щеку кулачком и жду, когда их попустит.

— Всё потому же, что и «Паша всегда нет», — вытирая слезы, отвечает Маша и, вытащив из кармана свой телефон, демонстрирует мне контакт Пашки — фотку «обиженного мальчика» с насупленно-недовольным лицом. — У нас в первый день знакомства с младшим Звягинцевым вышло большое недопонимание и жуткий скандал, чуть не переросший в потасовку. Несколько месяцев не общались, но родственные связи — дело серьезное, ластиком не сотрешь. Так что позже мы, конечно, помирились, однако, переименовывать друг друга в телефонах так и не стали.

— Оставили на память? — киваю понятливо.

— Именно так.

— Веселые вы родственнички, — качаю головой.

Даже зависть немного кусает, что у меня таких нет.

— И друзья хорошие, — улыбается Маша.

— Поживем — увидим, — подмигиваю ей.

За разговорами и чаем, которого выпиваем по несколько чашек, время пролетает незаметно. Никуська просыпается спустя пару часов. Гости потихоньку собираются к себе домой. Иду их провожать… и совершенно неожиданно они утягивают меня за собой.

— Мы у тебя были. А ты у нас еще нет. Пойдем-пойдем… — командует Пашка.

— Да!

— Да-да!!!

Маша и Ника дружно присоединяются.

В итоге вечер проводим вчетвером в квартире Звягинцева. Строим железную дорогу и запускаем музыкальный поезд, гоняем на радиоуправляемых машинках, а позже, под университетские байки, готовим в восемь рук ужин — Ника с нами. Помогает мыть овощи и расставлять посуду.

Домой возвращаюсь в начале десятого с гениальной мыслью, что пора бы уже доставать елку и развешивать на окнах гирлянды.

АЛЕКСАНДР

Самолет из Тюмени приземляется в аэропорту немногим после полудня. Стряхнув с плеч усталость, иду забирать багаж. Жажду поскорее добраться до дома — к черту офис и портфель с документами, завтра туда поеду, все разгребу! — и обнять свою принцессу.

Соскучился по дочке — сил нет!

А уж после того, как в зале суда под слезы, охи и ахи присутствующих Тамаре Рустамовой, моей клиентке, вернули ее детей, это чувство переполняет.

Никогда не думал, что буду таким сумасшедшим папашей, но как есть, так есть.

Две недели без малого свою девочку не видел. Только по видеосвязи через Пашку общались. Но этого безумно мало — смотреть на роднульку через экран планшета.

Хочется быть рядом и впитывать ее тепло и любовь вживую, кожей. Хочется обнимать и чувствовать ее объятия в ответ. Хочется целовать в сахарные щечки и слушать нежное: «Папоська, я тя лю-лю!» не через динамик, а на ушко. Хочется подкидывать любимую зеленоглазку вверх, ловить и слышать заливистый, наполненный счастьем смех.

Две недели без этого, как наркоман без дозы во время ломки.

Брательник, конечно, молодец, помогал всем чем мог. Мало того, что племяшку на столь долгий срок взять не отказался, так и трубку поднимал без вопросов, стоило его набрать, и подробно в деталях описывал каждый их день. Ни разу не намекнул, не упрекнул, что я его личное время ворую или свободную пацанскую жизнь ограничиваю.