Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 52 – Рина Беж

Круто, чё! Нашли перевалочный пункт.

Только хрен угадали. Как бы я не любил сестру, но ее глупостям тоже есть предел.

— Ну, во-первых, ключи от моего дома ты больше никогда не получишь. Ищите другого дурака с баней. Хоть в городскую общую ходите. Во-вторых, после твоей свинюшки-подружки клининг будет оплачен за твой счет! И попробуй только у Тёмыча деньги попросить. Я с твоим мужем еще об этом поговорю. А в-третьих…

— Папоська, а посему тётя без тусов? Пася го-во-ит, так ни-зя. Зё-па мё-знет!

Твою ж…

Даже с мысли сбиваюсь после Никиных слов.

Оборачиваюсь. Моя дочурка сидит на полу и большими глазами смотрит на Милорадову. Про носки, которые собиралась натягивать на ножки, позабыла.

Оксана отвернулась в угол и, закрыв ладошками лицо, подрагивает всем телом. Не то ревет, не то ржет. Хотя, скорее всего втрое.

Милорадова стоит красная, как рак.

И тут Ника продолжает:

— А исё у нее хво-тик как у и-сич-ки.

Дочка тычет в Иветту пальцем.

Антипенко не выдерживает и взрывается хохотом, аж на пол оседает. Из глаз слезы ручьем. Присматриваюсь… мля-я-я…

— Что там у вас? — вопит в трубку Мила.

— Игрушки для взрослых, — выдаю, стараясь не булькать. Потому что у меня, как и у Ксюхи, подгорает начать ржать. Пипец конкретный. Реально из-под халата кончик хвоста торчит. — Ну, Трифанова, мать ети! Покупку нового постельного белья ты мне тоже оплатишь!

— Санька, я…

Но голос сестры прерывает громкий стук по дереву, а потом входная дверь распахивается и мужской бас игриво урчит:

— Лисичка моя, здесь твой котик пришёл! Му-у-уррр!!!

ОКСАНА

— Оксан, признайся. Когда Милорадову в полуголом виде в холле увидела, первое желание, которое возникло у тебя в голове, — развернуться прямо на пороге и сбежать из моего дома, сверкая пятками? — допытывается Звягинцев, прожигая меня пытливым взглядом.

Вот же любопытная Варвара!

Но все же согласно киваю:

— Ну-у-у… сначала был просто шок…

— Ага… а дальше? — слышу улыбку в голосе.

— Потом культурный шок, — тоже улыбаюсь.

— А следом некультурный? — подначивает Александр.

Хмыкаю, но соглашаюсь:

— Именно так. До варианта «сбежать» дойти не успела, Ника сумела качественно отвлечь. А почему ты спрашиваешь?

— Я очень переживал, что ты не станешь слушать никакие мои объяснения и попросишь вернуть тебя домой или к родителям.

Голос Звягинцева падает на несколько децибел, превращаясь практически в шепот, и от этого звучит очень вкрадчиво и неожиданно весомо. Не просто как откровенность, а почти признание.

Облизываю губы и уточняю:

— Переживал? Ты?

— Да, Оксан. Я.

— Почему?

— Потому что не хотел такого твоего решения. И сейчас не хочу. Мне нравится, что ты находишься здесь. С нами. Со мной…

Уф-ф-ф!

Кажется, будто в комнате становится на пару-тройку градусов жарче!

Отворачиваюсь от Саши и устремляю взгляд в экран негромко работающего телевизора, где идет мужской стенд-ап. Не чтобы услышать очередные шутки, те лишь неясный фон, не более. Тем самым я выигрываю себе несколько секунд на обдумывание всего им сказанного, и чтобы немного перевести дух.

Слишком остро ощущаю его мужское начало и вообще нас двоих в ограниченном пространстве. За окном поздний вечер и завывание декабрьской вьюги, в помещении приглушенный свет настенных бра, ни с чем несравнимый запах свежего дерева и уютное тепло, излучаемое живым огнем в камине.