Книга Твоя наследница, страница 42 – Рина Беж

— Ага, — Юля касается локонов рукой, отчего не менее пяти браслетов звонко бряцают и привлекают внимание к тонким запястьям. Помню-помню ее страсть к этим украшениям. Надо будет обязательно ко дню рождения присмотреть что-то новенькое в подарок. — Решила, раз вам с Давидом, а не мне придется держать моих шустрых малявок на руках, могу позволить себе такой каприз.

— Вот и правильно, молодец. А я по случаю специально заплела «корзиночку». И на ноги балетки надела. Не уверена, что смогу на шпильках два часа выстоять.

Чтобы не рисковать, вчера в обеденный перерыв пошерстила в интернете статьи про крещение и то, что требуется от крестных во время таинства. Изучила всё вдоль и поперек и подготовилась так, как смогла. Выглядеть глупо перед посторонними или переспрашивать, если вдруг в волнении что-то прослушаю, очень не хочется.

— А платок не забыла? — уточняет Юля.

— Взяла. В машине лежит.

— Ага, правильно. Блин, и мне надо его взять, — кивает подружка, вновь начиная паниковать и нарезать круги вокруг кухонного островка, вместо того, чтобы заваривать себе чай с молоком.

— Эй, дорогая, — ловлю ее, когда собирается пролететь мимо меня. — Выдохни. И расслабься. Вообще-то, я два взяла. Просто на всякий случай. Так что всё будет хорошо.

— Да? Отлично, — хмурится и одновременно успокаивается Гроссо, а потом спохватывается. — Подожди. Так где всё-таки Амина?

Эх, Соня-Соня.

Улыбаюсь и качаю головой.

Действительно, мамочка-наседка, переживающая о каждом ребенке.

Интересно, а я также бы себя вела, будь у меня не только дочка, а еще несколько деток?

Думаю, да.

Хотя, вот ребята в отпуск укатят, и будет мне двухнедельная тест-проверка.

Трое сорванцов, обожающих проделки, это тебе, Котова, не хухры-мухры.

— Так вон она, во всю с твоими старшими носится, как обычно, — указываю подбородком на свою кудрявую непоседу, выглянув в окно. — А до этого с Давидом разговаривала. Вот и задержалась.

— Э-э-э, с Цикалом? Амина? — замечаю, как красивые брови подружки взлетают вверх. — А-а? О-о! Но…

— Сонь, — с тяжелым вздохом отставляю чашку кофе, из которой успела сделать всего глоток, цепляю Гроссо за руку и утаскиваю к диванчику.

Сажусь сама и тяну следом ее.

Такие новости лучше озвучивать, имея опору под попой.

Еще раз тяжело вздыхаю, потому что новость сейчас вовсе не ко времени, а также потому, что чувствую за собой вину. И причин несколько. Что не рассказала ей раньше. Что посчитала, так будет лучше. Что не смогла довериться и хранила секрет в одиночку.

— Давид — отец Амины, — выпаливаю, не давая себе времени на подготовку и поиск сотни причин в очередной раз промолчать. — Прости, пожалуйста, что не сказала раньше. Мне… Я…

И всё…

Комок в горле не дает продолжить, да и не знаю, что там должно следовать после этого пресловутого «я».

— Прости, ладно? — повторяю вновь и заглядываю в глаза единственной подруги, боясь увидеть в них разочарование или боль от предательства, но…

— Юлька, мартышка ты моя любимая, — Гроссо шмыгает носом и притягивает меня в свои объятия. — Вот как познакомились, сразу поняла, что ты характером очень напоминаешь мне сестру-близняшку. А сейчас в этом лишний раз убедилась. Лизка у меня тоже хоть и была веселушкой и с виду очень сильной деловой девчонкой, а в душе оставалась скромной, стеснительной и робкой девочкой, хранящей самые большие тайны глубоко внутри. Так что, поверь, я пусть и удивлена, очень-очень сильно, но не расстроена.