Книга На грани фола, страница 59 – Катя Саммер, Настя Орлова

— А что еще тебе нужно? Конфетно-букетный период? Так мы уже вместе спали, ты даже от моей руки феерично кончила, помнишь? С мамой моей знакома, я – с твоим папой. Букеты в кафе тебе таскаю. Да и сейчас тебе чем не свидание?

Она нервно усмехается, даже в полумраке салона вижу, как густой румянец заливает ее щеки.

— Так себе свидание… – шепчет она, облизывая сочные губы, а у меня в груди просто тектоническая перестройка случается. Сердце долбится как бешеное, а на грудную клетку давит, словно плита бетонная упала. Стихийное бедствие какое-то.

— Я тебя сейчас поцелую, – выдыхаю, придвигаясь к ней ближе. – Предупреждаю, как джентльмен, чтобы ты успела отвернуться, если не хочется.

Глаза Огневой от моего признания широко распахиваются. Черные зрачки почти полностью поглощают серую радужку. Из горла вырывается судорожный вздох. А когда я склоняю к ней голову и накрываю ее губы своими губами, она не отпрыгивает от меня. Напротив, ее горячий сладкий рот податливо открывается, пропуская внутрь, а мягкий язык уже робко встречает мой.

Тори

Папа сигналит нам как раз вовремя, чтобы я не успела забраться на Громова верхом в его тесной мажорской тачке. Потому что за десять минут мы увлекаемся так, что запотевают стекла и нещадно горят губы, а на головах у обоих творится черт-те что. Мы едва приводим себя в порядок, когда папа стучится к нам. Я замечаю, как напрягается с его появлением Арсений, но, к моему удивлению, он достойно выдерживает все папины глупые шутки, которые я слышу через приоткрытое окно, и даже подыгрывает ему, сообщив, что под колеса не смотрел, так как не мог оторвать глаз от меня.

— Это я тебя понимаю, – говорит папа. – Мы так с Викуськиной мамой познакомились. Я засмотрелся на нее тут у нас на площади и влетел на велосипеде в столб. Первое свидание у нас прошло в травмпункте.

— Что-то это мне напоминает, – усмехается Арсений под нос.

А дальше дождь усиливается, папа достает из багажника инструменты и дождевики, и они на пару спешат заменить колесо. Громов почти молча выполняет команды «принеси-подай» и даже не дерзит, а я ругаю себя за то, что вообще влезла со своими дурацкими комментариями в маршрут навигатора. Папа всегда говорил, что водителю не нужно указывать, куда и как ехать. Если что-то не нравится – садись за руль сам. Это он так маме иногда намекает замолчать, ласково называя ее своей личной помехой справа. И если бы я не умничала, мы сейчас вполне могли бы обниматься с Громовым в теплом кафе и пить сладкий чай, а не мерзнуть в темноте и тем более, как Арсений, не лазить в дорогущих белых кроссовках по грязи.

— Бросьте, куда вы поедете промокшие? Еще и перемерзли же! Света дома наготовила еды на целую футбольную команду.

От моих личных переживаний меня отвлекает папин голос, которым тот зазывает Громова поужинать у нас дома. Он что, шутит? Арсению точно нечего делать у нас в гостях.

— Если у вас есть во что переодеться, то я за. А то я не рассчитывал на такие приключения, у меня с собой только форма.

— Футбольная?

Да, папа фанат «Манчестер Юнайтед».

— Баскетбол.

— Так вот куда ты такой шпалой-то вырос! – Он хлопает Арсения по плечу и хохочет. При немалом росте папа смотрится гораздо ниже Громова. – Ну вот и расскажешь о своих успехах, поехали.