Книга На грани фола, страница 60 – Катя Саммер, Настя Орлова

В результате через полчаса мы сидим за столом в нашей маленькой кухне и обсуждаем успехи Громова в спорте. Я, правда, думала, он хвастаться будет, а тот быстро переключает все внимание на меня, и теперь я краснею каждый раз, как папа или мама вспоминают что-то из моего детства, потому что в арсенале у них имеются только самые постыдные истории.

— А помнишь, Викусик, как ты решила, что будешь принцессой? – Папа смеется, а я прячу глаза в тарелке с оливье, пока Громов уплетает люля с картошкой и салатами за обе щеки и запоминает материал для шантажа. Да этим можно будет терроризировать меня до конца моих дней! – Мы ей на день рождения подарили розовое платьице, такое с рюшами, и она отказывалась снимать его три дня. Пришлось даже купать ее в нем, ой, смеху-то было!

— Я бы на это взглянул, – с набитым ртом ржет Арсений.

— А потом Викусик нашла принца и решила его на себе женить. Насильно. – Папа закатывается, мама накладывает мужчинам еще еды. – Соседский мальчишка, Васька, бегал от нее по всему району, потому что не хотел быть принцем и сражаться ради нее с драконом.

— Что за Васька? – почти серьезно хмурит брови Громов. – Мне стоит волноваться?

— Да спился Васька наш. Принц из него вышел никудышный. Работает слесарем на заводе, палец вот себе недавно на станке отпилил по пьяни…

— Папа! – не выдерживаю я. – Ну не за столом же!

— А что такое?

— Бл… – Я ловлю взгляд Арсения, когда тот капает соусом на свою кофту и собирается выругаться вслух, – …яха-муха.

Я с трудом сдерживаю смех, потому что Громов выглядит так забавно за столом, застеленным клеенчатой скатертью с криво нарисованными фруктами, хрустальной салатницей в руке, которую мама достает с антресоли только по особому поводу, и масляным пятном на яркой толстовке. Он совершенно точно здесь не к месту, но он все еще здесь. Его насильно не держат, он ужинает с нами по доброй воле. И улыбается так, будто ему даже весело.

— Ох, надо было и свитер сразу переодеть, чтобы не запачкаться, – вскакивает и носится с одеждой Арсения мама. Она уже принесла ему папины подштанники, которые Громову, мягко сказать, коротки. – Это ж фирма, наверное? «Валенсия» такая?

— «Баленсиага», мам, сядь, пожалуйста. Я все принесу.

И пока Арсений устраивает стриптиз, обнажившись до безрукавки, я бегу в комнату, чтобы скрыться от позора. Боже, он ведь точно не захочет иметь со мной дел после всего! Со злостью хватаю первый попавшийся папин свитер из шкафа, из тех, что не заношены до дыр, и спешу обратно, чтобы обнаружить картину, как Арсения уже укладывают у нас спать.

— На диване тебя положим здесь.

— Куда ты собрался на ночь глядя? На запаске далеко не уедешь.

— Вот именно, дождь какой поливает! Я одеяло с гусиным пером достану, точно не замерзнешь.

— Утром на шиномонтаж смотаемся. Там друг у меня, недорого сделает все.

Ага, особенно с такой машиной, как у Громова, все будет недорого.

— У Арсения были планы, ему нужно домой, – вмешиваюсь я в разговор, протягивая тому сменную одежду. А он склоняет голову набок и щурит глаза, будто пытается заглянуть мне в самую душу. Наверное, я кажусь испуганной, потому что даже в страшном сне не могла представить, что Громов останется у нас ночевать.

— Вы знаете, Светлана Дмитриевна, – говорит так вежливо и обольстительно, как только умеет, – тащите-ка свое гусиное перо. Планы подождут. Викусик, ты же не против?