Книга На моих условиях, страница 64 – Настя Орлова

— До свидания, Костя, – произношу я, отодвигаясь, вынуждая его отпустить меня.

— До встречи, принцесса, – говорит он с сожалением. – Спасибо, что выручила меня.

К тому моменту, как я забираю свой автомобиль из сервиса и приезжаю в квартиру Максима, стрелки часов переваливают за десять вечера. Устало упираюсь лбом в руль и делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Глупо притворяться, что съемка с Костей не выбила меня из колеи – три часа прошло, а я все никак не могу отделаться от ощущения неправильности того, что допустила из-за собственной глупости и слабохарактерности.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, я открываю ключом дверь, остро ощущая свое одиночество. Несмотря на сложность наших отношений, я бы многое отдала, чтобы Максим оказался рядом. Даже споры с ним лучше звенящей тишины квартиры и нестройного хоровода собственных мыслей.

Надо прекратить себя мучить. Если я сама им не расскажу, ни отец, ни Андреев никогда не узнают об этой съемке. Это было единственный раз. И, пожалуй, на этом я поставлю точку. Максим прав: работа моделью давно не приносит мне былого удовлетворения. Надо просто закрыть эту дверь для того, чтобы открылись новые. Меньше чем через год у меня на руках будет диплом, и я попытаюсь найти работу по специальности. Пока же смогу прожить на собственные сбережения, которых мне должно хватить на все это время.

Смыв макияж специальным средством, я захожу в душ, надеясь вместе с утекающей водой избавиться от гнетущих воспоминаний, но они не дают мне покоя. Почему Костя решил, что я соглашусь на бельевую съемку с ним, мне ясно – я никогда ему ни в чем не отказывала. Но что означали его слова, его прикосновения, выражение лица, на котором застыли сожаление и надежда?

Вконец запутавшись, я кутаюсь в теплую пижаму и бреду на кухню. Нарезаю несколько кусочков ржаного хлеба тонкими ломтями и отправляю в тостер, делаю пасту из авокадо и достаю кедровые орешки. В моих планах нехитрый ужин и крепкий сон, но, даже несмотря на то, что все во мне протестует против подобной слабости, я не могу не бросать тоскливые взгляды на телефон.

С момента своего отъезда Андреев звонил мне каждый день. И сегодня, к огромному облегчению, которому мне еще предстоит найти логическое объяснение, он тоже не обманывает моих ожиданий.

Когда мобильный начинает неистово гудеть, я как раз откусываю первый кусочек тоста. Облокотившись на барную стойку, быстро жую хрустящий хлеб и нетерпеливо принимаю вызов.

— Привет, – мой голос слегка дрожит, а в животе словно трепещут крыльями сотни бабочек.

— Здравствуй, – звучит непринужденный ответ.

— Извини, я ем, – смущенно бросаю я, запивая тост чаем.

— Ужинаешь? – интересуется Максим.

— Пытаюсь, – признаюсь я. – За целый день почти ничего не ела.

— Правда? Так занята?

— Я была в университете.

— Это несколько часов. А потом?

Замолкаю, внезапно осознав, что мне предстоит рассказать. От волнения начинают потеть ладони, и я вытираю одну, а потом и другую руку о хлопчатобумажные штаны.

— У меня была съемка.

— Что за съемка? – мгновенно откликается он.

— Ничего особенного, – произношу я, стараясь говорить как можно беззаботнее, чтобы лишний раз не спровоцировать его интерес. – Небольшая работа на пару часов. Как твои дела? Как думаешь, когда приедешь?