Книга На моих условиях, страница 91 – Настя Орлова

В комнате я переодеваюсь в джинсы и белую рубашку, собираю волосы в высокий хвост и подкрашиваю ресницы. Специально это делаю, чтобы не расплакаться – тушь удержит меня от бесполезного расстройства.

Мой взгляд попадает на тумбочку, на которой стоит небольшая коробка с подарком, который я купила для Максима. Немного поразмыслив, я беру ее в руки и отношу в спальню мужа. Понятия не имею, во сколько освободится Максим, но, когда он приедет, он точно его увидит. Не возить же мне его с собой?

Я захожу к маме в палату за несколько минут до того, как медбрат заканчивает физиотерапию. Жду, пока он оставит нас наедине, и тогда подхожу к кровати и нежно целую ее в щеку.

— С днем рождения, мама, – шепчу ласково. – Пожалуйста, возвращайся поскорее, ты так мне нужна.

Вытерев тыльной стороной ладони одинокую слезинку, я достаю из сумки телефон и открываю на нем музыкальный плейлист, который составила специально для этого дня. В нем несколько любимых маминых мелодий, которыми я планирую нарушить тишину больничной палаты в этот особенный день.

— Узнаешь эту песню, мам? – спрашиваю, не в состоянии сдержать ностальгическую улыбку от нахлынувших приятных воспоминаний. – Мы вместе танцевали под нее на дне рождения папы в Сорренто. Помнишь?

— Я помню.

Резко оборачиваюсь и замираю, когда в дверном проеме вижу внушительную фигуру отца, сжимающего в руках букет изумительных лилий, которые так любила мама. В этой палате я видела его лишь однажды, много месяцев назад, когда мы только перевезли сюда маму на реабилитацию.

— Здравствуй, папа, – говорю сдержанно, ощущая, как болезненно сжимается сердце.

Он молча проходит в комнату, небрежно бросая цветы на тумбочку у двери, и останавливается у кровати, на которой отдыхает мама.

Его лицо серое и грустное, с нашей последней встречи он как-то осунулся и помрачнел. И я впервые не чувствую на него обиду – лишь сожаление, что наши отношения зашли в тупик. Если бы мама была с нами, этого бы никогда не произошло.

— Я… Я поставлю цветы, – бормочу смущенно.

Достав из шкафа вазу, которую сама привезла сюда много месяцев назад, я беру букет и иду в ванную. Когда выхожу, отец стоит у кровати, бережно держа маму за руку.

От этой картины у меня вновь увлажняются глаза. Боже, я стала такой плаксой!

Заметив меня, отец осторожно выпускает мамину ладонь и переводит на меня настороженный взгляд.

Кажется, он волнуется.

— Красивые цветы, – говорю я, чтобы сгладить возникшую неловкость. – Маме бы понравились.

— У тебя все хорошо? – спрашивает отец с неподдельным волнением в голосе. – Ты выглядишь расстроенной, Влада.

Я не собиралась вести беседу на эту тему здесь и сейчас, но его участие поджигает фитиль моего спокойствия.

— А чего ты ожидал? – резко бросаю я. – Что я буду выглядеть как счастливая невеста?

Мой удар попадает в цель, потому что отец мрачнеет.

— Я думал, вы с Максимом нашли общий язык, – говорит он спокойно.

— Правда? И с чего ты так решил?

— Я говорил с ним, – признается он. – Несколько раз.

— Зачем?

— Я волновался, а ты игнорировала мои звонки.

— Разве это тебя удивляет после того, что ты сделал?

— Нет. – Этот краткий ответ, в котором мне слышатся сожаление, раскаяние и горечь, окончательно меня ломает.

Я отворачиваюсь к окну, отчаянно пытаясь удержать рвущееся из груди рыдание, но, когда на плечи опускаются руки отца, не выдерживаю. Я всхлипываю раз и еще раз, а когда горячие слезы полностью застилают глаза, отец разворачивает меня к себе и прижимает к своей груди.