Книга На моих условиях, страница 94 – Настя Орлова

Максим стоит ко мне спиной, поэтому мое появление остается для него тайной. Но зато я вижу все – то, как вокруг него подобно змеям обвиваются руки Лики Власовой.

Инстинктивно я отступаю назад. Сердце рвется на части. Внутренности болезненно сжимаются. Я стою достаточно долго – не менее десяти секунд, чтобы убедиться в том, что Максим ее не отталкивает. Она его обнимает, а он не делает ничего, чтобы этого избежать.

Несмотря на то что никто не обращает на меня внимания, мне кажется, будто меня публично облили грязью. Представить, что я могу пойти туда, чтобы своими глазами увидеть, как певица крутится вокруг Максима, а он ей это позволяет, кажется мне верхом мазохизма. Все еще оставаясь незамеченной всеми, кроме официантов, я срываюсь с места и возвращаюсь к гардеробу. Сердце отчаянно бьется, грозя выскочить из груди, кожа покрывается противной липкой испариной. Я даже не знаю, как в этой ситуации мне удается сохранять визуальное спокойствие, когда все, чего мне хочется, – это вернуться в ресторан и растерзать их обоих. За обман, за эту прилюдную демонстрацию, за мои поруганные мечты.

Накинув плащ, я мчусь к входной двери ресторана, но до того, как успеваю толкнуть ее, она распахивается навстречу, и я растерянно отступаю назад, ненавидя эту заминку, ведь сдерживать застилающие глаза слезы становится все сложнее с каждой секундой.

— Влада?

Я быстро моргаю, и встречаю удивленный взгляд Александра Ди Анджело.

— Cara^[2], ты чем-то расстроена?

— Мне надо уйти, – сипло бормочу я. – Мне надо уйти.

— А Макс где? – в серых глазах Ди Анджело читается недоумение.

— Он там. Пожалуйста, дай мне пройти, – прошу я срывающимся голосом.

Алекс отодвигается, но, когда я с облегчением выхожу в дверь, оказывается, что он следует за мной.

— Меня не надо сопровождать. Я уезжаю, – говорю я, взмахивая рукой в сторону такси.

— Одна ты не поедешь, – без тени сомнения заявляет он. – Или я звоню Максу, или еду с тобой.

— Он очень занят, – едко выдавливаю я. – Ему не до меня, а я еду домой.

Алекс приподнимает бровь, всем своим видом демонстрируя, что мое стремление к независимости его не впечатляет.

— Замечательно, я давно не был у Макса в гостях.

— Я еду к себе домой, а не к нему домой! – отрезаю я.

— Я думал, у вас общий дом. Ну что ж, с интересом посмотрю, где живешь ты.

Не зная, как отвязаться от Ди Анджело, я ныряю в подъехавшее такси, не протестуя, когда он занимает соседнее место.

До моего дома ехать минут сорок – достаточно времени, чтобы подумать, как жить дальше. Откинув голову на спинку сиденья, я закрываю глаза. Меня трясет мелкой дрожью, гнев испаряется так же быстро, как он вспыхнул. Я чувствую опустошение. И боль, которая заслоняет собой все вокруг. И это любовь? Вот это выворачивающее наизнанку чувство? Если это действительно она, то она оказалась куда более сложным и тяжелым чувством, чем я наивно считала раньше.

Отвратительное ощущение – чувствовать себя виноватым. Это хуже, чем быть тем, кого обидели. Особенно если человек тебе дорог. Я раньше не задумывался об этом, но, глядя в умоляющие глаза Влады, в которых застыли слезы, понял. И все же не смог вести себя как ни в чем не бывало – слишком сильно было потрясение, вызванное ее ложью.

Я знаю: если бы я не доверял ей столь безоговорочно, если бы она не была столь дорога мне, обман не смог бы меня так ранить. Я бы переступил через эту ситуацию, как часто делал в прошлом, когда люди разочаровывали меня. Но с Владой я так не могу. Поэтому сейчас мне нужно успокоиться самому, прежде чем обсуждать с ней Фролова, его выходки и последствия ее общения с ним для нас.