Книга Вне игры, страница 50 – Настя Орлова

— Пойдем, – говорит Никита прозаически, внезапно отстраняясь. – Лиза панику поднимет, если я тебя не доставлю в течение тридцати секунд.

— Почему? – удивляюсь я.

— Выборочно печется о твоей добродетели.

— Почему выборочно?

— Потому что мне так показалось.

— Ты несправедлив к ней, – защищаю я Лизу. – Она хорошая подруга.

— Как скажешь, – отвечает Никита скептически.

Одновременно мы с ним делаем несколько шагов по направлению к дому. Ну как, он делает, я пытаюсь, потому что ноги как ватные и в голове немного шумит. Смешно даже, смешно и унизительно, я ведь выпила всего три бокала шампанского, а ощущение, будто три бутылки.

— Давай, Красавица. – Никита подхватывает меня под руку, заметив, что идти по прямой самостоятельно мне удается с большим трудом. – Шаг, второй.

— Не смешно, – огрызаюсь я, но в ответ Никита лишь усмехается. – И не называй меня так.

— Как? Красавица?

— Угу.

— Почему, если это правда?

Потому что так меня называл Влад. С этим словом слишком много болезненных воспоминаний, пусть от тебя его слышать очень приятно.

— Просто не надо, – произношу тихо. – Меня устраивало, когда ты называл меня птичкой.

— Договорились, птичка.

Мы вместе поднимаемся по ступенькам дома, заходим через парадную дверь, которую Лиза оставила для нас открытой. Почему-то я ожидаю, что Никита пойдет дальше, но он останавливается в гостиной.

— Давайте, голубки. – В этот момент из кухни со стаканом воды выходит Лиза и, бросая на нас любопытные взгляды, легко взбегает по лестнице на второй этаж. – Не задерживайтесь. Воскресенская, нам через семь часов вставать на пары.

Когда мы остаемся одни в полумраке гостиной, свет в которую проникает только через приоткрытую дверь в коридор, Никита придвигается ближе ко мне. Я ощущаю тепло его дыхания, как приятно пахнет его одеколон, вижу каждое движение его век и ресниц…

— Спокойной ночи, Рита, – говорит он тихо, задумчиво поглаживая мою щеку подушечкой указательного пальца.

— А ты? – спрашиваю удивленно, понимая, что он со мной прощается.

— Поеду домой. Не думаю, что на меня распространялось приглашение твоего отца переночевать в этом доме, – отвечает с ироничной улыбкой.

Он прав, но… Сейчас я почти готова рискнуть навлечь на нас гнев отца и попросить Никиту остаться. Лечь на диване, в комнате для гостей – где угодно. Просто чтобы я знала, что он рядом. Но хотя все внутри меня кричит, чтобы я сказала ему обо всем, что сейчас крутится в моей голове, из моего рта не срывается ни звука.

Несколько мгновений Никита выжидающе смотрит мне в глаза. Я замечаю, как напрягаются желваки на его скулах и от глубокого вдоха вздымается грудная клетка. А еще его голова склоняется ниже, как будто… Господи, а если он меня поцелует?

В груди я ощущаю бурю противоречивых эмоций, в которых сливаются страх, желание, изумление и любопытство. В ушах шумит. И я не понимаю: это новое головокружение – последствия выпитого шампанского или воздействия на мои органы чувств этого парня. И пока я в болезненном ожидании жду продолжения, Никита как-то грустно улыбается чему-то своему и отступает. Не сказав больше ни слова, он уходит, а я, как выброшенная на берег рыба, лишь беззвучно открываю рот, оказываясь не в силах его остановить.

Позднее, лежа в своей постели и слушая тихое сопение Лизы, я вспоминаю прошедший вечер. Ужин. Выбор подарка Коле. Вечеринку. Нас с Никитой на танцполе. Его заботу, внимательность и предупредительность, граничащие с ожиданием чего-то. То, как он хотел взять меня на руки, как проводил домой и просто ушел. И то, что он едва меня не поцеловал. Едва… Чего же он ждал? Первого шага от меня? И если я права, почему же я его не сделала? Я ведь в какой-то момент отчаянно хотела узнать, как он целуется.