Книга Запрети любить, страница 65 – Анна Джейн

— Мне просто любопытно. Так давно? — продолжал Игнат.

— Давно.

— Значит, когда мы веселились в библиотеке, он уже был, — с каким-то странным удовлетворением отметил Елецкий. — Получается, ты ему изменила.

Меня прошиб озноб. Да может он заткнуться или нет?!

— Не припомню, чтобы мы с тобой спали.

Игнат приблизился ко мне — и теперь касался моего предплечья своим, заставляя нервничать.

— Зато я отлично помню, как ты меня хотела. Да ладно тебе, — зашептал он, — ты ведь реально хотела. Твой парень тебя не удовлетворяет?

— Иди к черту, — все так же спокойно сообщила я, но, боже, как тяжело было оставаться спокойной.

А он все не унимался. Не мог остановиться!

— Если есть проблемы, обращайся. Помогу разнообразить сексуальную жизнь. Я знаю, как заставить девочку кайфовать.

Я повернулась к нему, и Игнат, облизав губы, подмигнул мне, явно давая понять, каким образом он доставляет удовольствие. Он хотел заставить меня смутиться, и у него это вышло. Но в одном Елецкий просчитался — я могла держать эмоции под контролем. По крайней мере, сейчас.

— С этой задачей справится и мой парень, — ответила я ему. — Прибереги силы для своей очередной девушки. И береги язык, малыш, если не получается заставить девочек получить удовольствие другим способом.

Вложив в свой взгляд максимум ехидства, я выразительно скользнула взглядом от его пояса ниже — к ширинке.

— Надеюсь, у маленького Игнатика все хорошо. А то непорядок, что основная функция лежит не на нем. Надеюсь, он не показывает пол шестого.

«У него на пол шестого» было любимой шуткой Оксаны, и она всегда казалась мне идиотской, а теперь, надо же, я сама ее произнесла.

Елецкий расхохотался. Но тут же резко замолчал и, не отрывая от меня взгляда, хрипло сказал:

— Хочешь, проверим? Узнаешь, что у меня работает лучше: язык или член.

— Лучше бы голова, — сказала я. — Знаешь, женщины считают, что самая сексуальная часть тела мужчины — мозг.

Он не нашелся, что ответить мне. Просто сказал:

— Еще одно доказательство, что ты такая же, как мать.

Наверное, я бы просто послала Елецкого или бы сказала ему много всего неприятно, если бы к нам не подошли наши родители. Поэтому я лишь мазнула по Игнату недобрым взглядом и отвернулась. А вот Костя этого не заметил и решил, что мы о чем-то болтали. После танца с мамой и нескольких бокалов вина он вообще находился в очень добродушном состоянии.

— Пообщались? — спросил он и улыбнулся мне. — Ярослава, этот пацан бывает заносчивым, но не обращай внимания. Это напускное. Сердце у него доброе.

Костя положил руку на плечо сына, и тот едва заметно поморщился. Явно не считал, что его сердце доброе. Ему нравилось быть бэд боем.

— Я хочу, чтобы между вами царила взаимоподдержка. Понимаю, что сейчас вы чужие, но вскоре станете родственниками. Ты обретешь старшего брата, Яра. Хоть и сводного, но все же. Он будет тебя защищать. Правда, сын?

Игнат скривился, но ничего не ответил. Явно, что защищать меня этот засранец хотел меньше всего.

Я же усмехнулась. Старший брат — звучит забавно. Раньше я так сильно его хотела, а теперь… Теперь моя главная проблема — это его существование. Игнат явно не оставит меня в покое. Будет портить кровь, потому что ненавидит.

— Идемте есть десерт, — сказал нам Костя. — Он тут просто божественный.