Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 104 – Ева Найт

— А если не подамся? — Максим не отводит глаз от экрана.

— Значит, выберешь другое.

Максим листает объявление, сравнивает обязанности со своими письмами. Кирилл не рассказывает, какие проекты откроются через год, не обещает быстрый рост и не напоминает, чья фамилия на вывеске.

— Подумаю, — говорит сын.

— Хорошо, — отвечает Кирилл.

Он складывает письмо местного бюро и спрашивает, будем ли заказывать еду. Разговор о работе заканчивается. Я замечаю, как Максим следит за отцом, ожидая второго захода. Кирилл спорит со мной о начинке пиццы и больше к вакансии не возвращается.

За ужином Максим сам спрашивает про компанию. За год бюро не исчезло, хотя первые месяцы я ждала именно этого. «Северный квартал» достроили с меньшей прибылью и внешним контролем. Несколько контрактов потеряли. Кирилл перестал скрывать эти потери за общими словами.

— Финансовые платежи теперь подтверждают два человека из разных отделов, — рассказывает он. — Доступы пересматривают раз в квартал. Вера Павловна ведёт внешний аудит и напрямую отчитывается совету, а не мне.

— То есть нового Антона в одном кабинете не появится? — спрашивает Максим.

— Один человек больше не может провести договор, платёж и закрывающий акт. Включая меня.

— Тебя это бесит? — спрашивает сын.

— Иногда. Поэтому работает.

Антон в компанию не вернулся. Юристы передали материалы по финансовой схеме, часть требований уже признана, по остальным продолжаются разбирательства. Бюро взыскивает ущерб через установленную процедуру; семейных встреч и тайных договорённостей не было. Кирилл один раз ездил на официальное заседание и после него сутки молчал. Потом всё-таки рассказал мне, что старший брат не посмотрел в его сторону.

Олег дал показания, подтвердил переписку и компенсировал полученные от Антона деньги в рамках соглашения. Последнее письмо от его юриста пришло восемь месяцев назад. С тех пор Олег исчез из нашей жизни, как и должен был. Его старая фотография больше не лежит в папке с доказательствами дома — папку хранит юрист.

— Всё? — спрашивает Максим.

— По нашей части — всё, — отвечает Кирилл. — Остальное пусть заканчивают без нас.

После ужина сын уходит встречаться с Лерой и Глебом. Портфолио оставляет на столе, а три предложения забирает. В дверях просит не обсуждать за него решение.

— Даже когда тебя не будет? — уточняю я.

— Особенно когда меня не будет.

Кирилл обещает. Максим смотрит на него, убеждается, что тот понял, и уезжает.

Мы убираем со стола вдвоём. В нашей кухне всё давно нашло место: тарелки в левом шкафу, чашки над кофемашиной, лекарства в верхнем ящике, куда я всё равно не дотягиваюсь. Совместная жизнь стала обычной. Кирилл иногда принимает решения без меня, я иногда закрываюсь на целый день, потом мы говорим до того, как обида успевает стать документом.

— Ты молодец, — говорю я, загружая посудомойку.

— За что?

— Не продал ему вакансию вместе с пиццей, — объясняю я.

— Я репетировал.

— Заметно. Щека дёргалась, — говорю я.

Кирилл вытирает стол и вдруг достаёт из ящика маленькую коробку. Я узнаю её не сразу. Внутри новое кольцо — гладкое, без камня, совсем не похожее на первое.

— Ты спрятал его рядом с таблетками от желудка? — спрашиваю я.

— Там ты не ищешь.

— Очень романтично, — оцениваю я.

— Могу убрать и придумать ресторан.