Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 84 – Ева Найт

— Именно так. Я же сказал: выглядело отвратительно.

Максим толкает телефон обратно. Кирилл забирает его, но экран не гасит.

— Ещё что? — спрашивает сын.

— Я открывал наш чат. Каждый день.

— Зачем? — спрашивает Максим.

— Не знаю. Проверял, не написал ли ты, хотя уведомление увидел бы и так. Печатал тебе, удалял. Один раз спросил, забрал ли ты кружку из кабинета. Потом сообразил, что она стояла в коробке, которую тебе вынес Андрей.

Максим занимает мой стул. Я отхожу к окну.

— Кружку я забрал, — говорит сын. — Ручка всё-таки отвалилась.

— Знаю. На защите возле тебя стояла синяя кружка без ручки, — говорит Кирилл. — Первый раз я почти не слушал проект. Смотрел, что ты принёс, как одет, почему всё время трёшь плечо.

— Оно затекло. Я ночь перед защитой сидел над планшетами.

— И ничего не написал, — заканчивает за него сын.

— Ты просил меня не приходить. Я боялся превратить даже сообщение про плечо в способ пролезть обратно.

Максим поднимает глаза. Злость в них ещё есть, но теперь ему приходится слушать, а не отбиваться от оправданий.

Кирилл садится напротив.

— Я помнил дату конкурса, хотя запретил себе спрашивать. Двадцать третьего открыл календарь в шесть утра. Знал, что в полдень заканчиваются сорок восемь часов. Когда приехал за документами и услышал голоса, понял, чем вы заняты. В машине нашёл номер Зотова. Даже нажал на имя.

— Мама говорила, — отзывается Максим.

— Она остановила?

— Нет. Спросила, просил ли ты. Ты сам не позвонил, — напоминает Максим.

Кирилл кивает, принимая поправку.

— Сам. И минут десять ненавидел всех вокруг за то, что не могу сделать привычное: дать команду и получить нужный результат. Потом понял, что это первый раз, когда я могу оставить тебе твой результат. Хороший или плохой.

— А если бы мы не успели? — Максим кладёт телефон экраном вниз.

— Не знаю, Макс. Наверное, долго убеждал бы себя, что Зотов спас бы проект. И всё равно не имел бы права звонить.

Сын водит большим пальцем по треснувшему углу своего чехла.

— Ты хотел отменить блокировку? Турникета.

— В тот же вечер. Составил письмо Сергею, чтобы восстановил пропуск. Не отправил, — признаётся Кирилл.

— Почему?

— Потому что тогда ещё думал, что имею право то впускать тебя, то выставлять в зависимости от своего настроения. — Кирилл открывает почту и находит черновик. — Вот. Восстановить доступ с девяти утра, вернуть в проектную группу. Ни вопроса к тебе, ни извинения. Просто распоряжение.

Максим читает. Я вижу время: без семи два ночи. Тот самый день, когда сын сидел на кухне с холодной гречкой и говорил, что больше никогда не переступит порог бюро.

— Хорошо, что не отправил, — наконец произносит он.

— Да. Но тогда я не отправил по другой причине. Испугался, что ты откажешься и я получу это письменно.

Максим возвращает телефон так резко, что тот стукается о папку.

— У тебя всё упиралось в то, что я могу отказаться.

— Почти всё, — соглашается Кирилл. — Я принимал твой возможный ответ за катастрофу. Поэтому отвечал за тебя.

На столе сохнут листы, а Кирилл продолжает вспоминать.

— На совещании по «Северному кварталу» Андрей показал новый двор. Я подумал, что вечером открою его на твоём планшете: ты первым видишь, где застрянет коляска. Потом вспомнил, что ни планшета, ни меня в доме нет.