Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 34 – Ева Найт

Слова даются тяжело. Полина молчит, ожидая продолжения, а я вспоминаю Виктора в день её рождения: растерянного, перепуганного, счастливого. Он целовал меня в лоб и повторял медсестре, что у нас самая красивая дочь на свете. Настоящие воспоминания. Их не вычеркнуть из-за сегодняшней грязи.

— Он ведь правда был хорошим папой, — почти шепчет Полина. — Я сейчас вспоминаю всё это и начинаю думать, что мне показалось. Что я не могла услышать от него такие слова по телефону.

— Тебе не показалось. И мне тоже. — Я придвигаюсь к ней. — Самое сложное — принять, что человек, который любил нас, теперь ведёт себя вот так. Ты не обязана из-за этого перестать помнить всё хорошее.

Она закрывает лицо ладонями. Я жду, пока она справится со слезами, и лишь потом кладу руку ей на плечо. Полина прижимается ко мне неожиданно крепко, почти как в детстве, когда разбивала коленки и сердилась, что я не могу убрать боль мгновенно.

— Мам, прости меня. — Голос у неё глухой. — Я говорила тебе такие гадости. Что ты хочешь уничтожить папу, что Воронцов всё подстроил… Я же даже не спросила, что у тебя самой произошло. Просто повторяла папины слова.

У меня наконец текут слёзы. Я пыталась не плакать перед ней слишком часто, чтобы не заставлять выбирать чью-то сторону. Сейчас перестаю притворяться сильнее, чем есть.

— Мне было очень больно, Полин, — признаюсь я. — Особенно когда ты сказала, будто я выдумала измену. Я ещё не отошла от того, что увидела в кабинете твоего отца, а ты смотрела на меня как на чужую.

— Я знаю. — Полина отстраняется и вытирает нос салфеткой. — Просто папа столько лет был… папой. И я боялась, что если поверю тебе, то больше у меня его не будет.

— Я понимаю, — говорю я, но обида пока не уходит. — Мне хотелось, чтобы ты мне верила. И чтобы при этом у тебя оставался отец. Я ведь тоже не хотела такого выбора.

— Тогда на встречу с отцом пойдёшь не одна, — говорю я Полине, прежде чем она успевает открыть входную дверь. — Ты не обязана в собственный праздник выдерживать ещё один его ультиматум.

— Мам, он обещал поговорить нормально, — отвечает дочь. — Я хочу сама сказать ему нет. Но если опять начнёт давить, позову тебя. Обещаю.

Эти два дня я несколько раз порываюсь снова завести разговор, но Полина занята последними приготовлениями. Она проверяет макеты, подписывает стенды, спорит с печатниками. Впервые за долгое время слышу, как она смеётся с однокурсницей. Я боюсь, что Виктор испортит ей вечер.

Выставочное пространство расположено на втором этаже старого делового центра. Окна выходят на оживлённую улицу, на лестнице пахнет краской. В зале жарко от прожекторов над её визуализациями. Вдоль стен стоят стенды и каталоги, техник проверяет микрофон. Полина носится между экраном и входом, чуть не сбивает с ног девушку с букетом.

— Стой, остановись! — ловлю её возле стойки регистрации. — У тебя бейдж перевернулся. И ты ничего не ела.

— Мам, не сейчас! — Она смеётся, пока я поправляю крепление. — Тут два заказчика уже пришли, а проектор на втором экране моргает. Если он выключится, у меня половина презентации пропадёт.

Я нахожу техника, прошу заменить кабель и приношу дочери воду. Всё остальное оставляю ей. Она встречает преподавателей, показывает материалы, уверенно объясняет своё зонирование. Моя девочка выросла. Хочется, чтобы сегодня она услышала много хорошего.