Книга В 62 я влюбилась в турка! И это только начало…, страница 34 – Анталия Лейн

Я боялась услышать ответ.

Есть люди, которым не нужны камеры наблюдения, социальные сети и современные технологии, чтобы быть в курсе чужой жизни.

Им достаточно одного окна, хорошего слуха и привычки выходить из квартиры именно в тот момент, когда сосед возвращается домой.

В моём доме в Анталии таким человеком была Хатидже.

Моя соседка знала, кто к кому приходил, кто с кем поссорился, у кого родственники приехали и почему господин с третьего этажа уже неделю выносит мусор в необычно хорошем настроении.

Я иногда подозревала, что у Хатидже есть тайная должность в какой-нибудь службе наблюдения. Только вместо зарплаты ей выдавали свежие сплетни.

После встречи с Муратом я возвращалась домой в прекрасном настроении. Мы провели чудесный день у моря, поговорили о жизни, и он обещал рассказать мне кое-что важное о своей семье.

Последнее обстоятельство немного тревожило меня.

Я уже успела придумать несколько вариантов. От совершенно безобидных до таких, при которых хотелось немедленно позвонить дочери и попросить её срочно приехать в Турцию с группой поддержки.

Но я решила не торопиться.

Bakalım.

Посмотрим.

С этим словом вообще удобно жить. Когда ничего не знаешь, говоришь «бакалым» и делаешь вид, что всё находится под контролем.

Хотя на самом деле под контролем у тебя только чайник на кухне.

Я вошла в подъезд и направилась к лифту.

И тут услышала:

— Элена!

Я обернулась.

Хатидже стояла у входа в свою квартиру с таким выражением лица, будто только что получила важное государственное сообщение.

— Добрый вечер, Хатидже.

— Ты откуда?

Я посмотрела на неё.

Вопрос был задан с такой интонацией, словно я не с прогулки возвращалась, а пересекла границу без документов.

— Гуляла.

— С мужчиной?

Вот так. Ни «как дела», ни «не устала ли». Сразу к главному.

— А вы откуда знаете?

Хатидже прищурилась.

— Я ничего не знаю. Я спрашиваю.

Вот это был высший пилотаж турецкого соседского любопытства. Человек уже почти всё выяснил, но оставляет тебе возможность добровольно выдать оставшиеся сведения.

— Да, — призналась я. — Была с Муратом.

На лице Хатидже появилась улыбка.

— А-а-а! С Муратом!

Она произнесла его имя так, будто мы обсуждали не мужчину, с которым я познакомилась совсем недавно, а давно ожидаемого жениха, которого наконец доставили по адресу.

— И как он?

— Нормально.

— Нормально? — переспросила она с искренним возмущением. — Ты целый день провела с мужчиной, а он просто нормально?

Я едва не рассмеялась.

— Хатидже, а что я должна сказать? Что он великолепный, прекрасный, замечательный и немедленно заслуживает памятника на набережной?

— А он заслуживает?

— Я ещё не решила.

Хатидже одобрительно кивнула.

— Правильно. Женщина должна смотреть внимательно.

Судя по её выражению лица, она сама смотрела настолько внимательно, что могла бы заметить, если бы Мурат надел разные носки.

— Вы его знаете? — спросила я.

— Конечно, знаю.

Я насторожилась.

— Откуда?

— Анталия — большой город, но люди здесь всё равно друг друга знают.

Это была любимая формула Хатидже. Если она знала человека — значит, его знала вся Анталия. Если не знала — значит, обязательно выяснит.

— И что вы о нём знаете? — спросила я.

Хатидже посмотрела на меня с видом женщины, которая сейчас сделает паузу перед самой важной новостью вечера.