Книга Предатель. У нас все было, страница 23 – Марина Румянцева

— Я поговорю с Мишей, — наконец произносит она. — Заставлю его рассказать правду.

— Делайте что хотите, — отвечаю я, внезапно чувствуя опустошение. — Но оставьте моих детей в покое. Я не позволю вам или ему отнять их у меня.

Она смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу в её глазах неохотное уважение.

— Ты изменилась, Катя, — говорит она, поднимаясь. — Раньше ты всегда уступала. Всегда ставила желания Миши выше своих.

— Да, — соглашаюсь я. — Я изменилась. Потому что поняла одну вещь: никто не защитит моих детей и меня, кроме меня самой.

Анна Петровна кивает, забирает своё пальто и идёт к выходу. У двери она останавливается, не оборачиваясь.

— Если всё, что ты сказала, правда... я прошу прощения.

Дверь закрывается за ней, и я опускаюсь на пол, прислонившись спиной к стене. Дрожь сотрясает всё тело — от напряжения, от страха, от осознания того, что я только что выиграла первый настоящий бой за свою новую жизнь.

В детской комнате слышится шорох. Поднимаю голову и вижу Петю, стоящего в дверном проёме в своей пижаме с роботами.

— Мама? — его голос звучит испуганно. — Бабушка хочет забрать нас?

Сердце сжимается. Сколько он услышал? Встаю, подхожу к нему, обнимаю его хрупкие плечи.

— Нет, родной, — шепчу я, целуя его в макушку. — Никто вас не заберёт. Никогда. Мы всегда будем вместе, я обещаю.

Он прижимается ко мне крепче, и я чувствую, как его маленькое сердце бьётся рядом с моим. В этом ритме — моя сила, моя цель, мой смысл. Ради этого стоит бороться. Ради этого стоит жить.

Офис встречает меня привычным шумом — телефонные звонки, голоса, стук клавиатур. Все как всегда, но одновременно все иначе. Две недели назад я уходила в отпуск счастливой женой и матерью. Сегодня возвращаюсь женщиной с разбитым сердцем и неопределенным будущим.

Стараюсь держать голову высоко, улыбаться, когда прохожу мимо коллег. Их взгляды — вот что выдает, что все уже знают. Конечно, знают. В маленькой компании слухи распространяются со скоростью лесного пожара.

— Катя! — Лариса, наша секретарша, бросается ко мне с таким видом, будто я вернулась с войны. — Как ты? Мы все так переживали!

В ее глазах читается нескрываемое любопытство, замаскированное под сочувствие. Сплетни — ее хлеб и воздух.

— Спасибо, все нормально, — отвечаю сухо, пытаясь обойти ее и добраться до своего кабинета.

— Мы все в шоке, — она не отстает, идет за мной по коридору. — Никто не мог поверить! Михаил Андреевич всегда казался таким... семейным. Кто бы мог подумать!

Останавливаюсь резко, поворачиваюсь к ней.

— Лариса, я ценю твою заботу, но предпочла бы не обсуждать свою личную жизнь на работе, — мой голос звучит спокойно, но внутри все дрожит.

Она краснеет, бормочет извинения и отступает. Первый барьер преодолен, но впереди еще целый день.

В моем кабинете все так, как я оставила. На столе — фотография нас четверых с отдыха на море прошлым летом. Смотрю на нее несколько секунд, потом переворачиваю лицом вниз. Не могу видеть его улыбающееся лицо, не могу видеть нашу фальшивую семейную идиллию.

Включаю компьютер, просматриваю почту. Более сотни писем накопилось за время отпуска. Погружаюсь в работу — единственное, что сейчас может отвлечь от мыслей о разрушенной жизни.

Стук в дверь. Поднимаю голову — Виктор Семенович, мой директор.