Книга Предатель. У нас все было, страница 25 – Марина Румянцева

Внутри меня встречает невысокая женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и внимательными глазами за строгими очками.

— Екатерина? Проходите, — она указывает на кресло напротив своего стола. — Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — я сажусь, нервно сжимая сумку на коленях.

Евгения садится напротив, открывает блокнот.

— Светлана рассказала мне в общих чертах вашу ситуацию, — говорит она без предисловий. — Но я хотела бы услышать все от вас. С самого начала.

И я рассказываю. О десяти годах брака. О детях. О том, как узнала про Свету и Сережу. О том, как Миша ушел. О визите свекрови и её угрозах забрать детей. С каждым словом мне становится легче, будто рассказывая о своей боли постороннему человеку, я освобождаюсь от части ее тяжести.

Евгения слушает внимательно, делает заметки, иногда задает уточняющие вопросы. Ее лицо остается профессионально нейтральным, но в глазах я вижу понимание.

— Что ж, Екатерина, — говорит она, когда я заканчиваю. — Ситуация сложная, но не безнадежная. Вам предстоит серьезная юридическая битва.

— Битва? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри все холодеет. — Вы думаете, Миша действительно будет бороться за детей?

— Судя по тому, что вы рассказали, и по моему опыту с подобными случаями — да, — она смотрит на меня прямо. — Мужчины его типа не любят проигрывать. Для них развод — это игра, в которой нужно выйти победителем любой ценой.

— Но зачем ему это? — мой голос дрожит. — Он не занимался детьми, когда жил с нами. Зачем ему сейчас биться за опеку?

— Контроль, — отвечает Евгения просто. — Если он не может контролировать вас как жену, он попытается сделать это через детей. Плюс, не забывайте о финансовой стороне. Чем больше времени дети будут проводить с ним, тем меньше алиментов ему придется платить.

Меня передергивает от мысли, что Миша может рассматривать наших детей как способ сэкономить деньги.

— Что мне делать? — спрашиваю я, чувствуя себя маленькой и беззащитной перед лицом надвигающейся бури.

— Для начала — собрать все документы, — Евгения протягивает мне список. — Свидетельства о браке и рождении детей, выписки со счетов, документы на недвижимость, машину, все, что у вас есть совместного.

Я просматриваю список, и он кажется бесконечным.

— Далее, — продолжает она, — нам нужно будет подготовить стратегию. Собрать доказательства того, что вы являетесь хорошей матерью и основным опекуном детей. Возможно, нам потребуются показания учителей, воспитателей, соседей.

— Доказательства? — горечь переполняет меня. — Мне нужно доказывать, что я хорошая мать?

— К сожалению, да, — Евгения вздыхает. — Таковы реалии нашей системы. Готовьтесь к тому, что будет грязно, Екатерина. Ваш муж может попытаться представить вас в негативном свете, чтобы получить преимущество.

Я закрываю лицо руками. Мне казалось, что хуже уже не будет, но, оказывается, мои страдания только начинаются.

— Мне страшно, — признаюсь я, и голос срывается. — Я не смогу жить без детей. Они — все, что у меня осталось.

Евгения наклоняется ко мне через стол, её голос становится мягче.

— Послушайте меня, Екатерина. Я не позволю ему отнять у вас детей. Мы будем бороться. И мы победим.

Поднимаю на нее глаза, полные слез.

— Обещаете?

— Обещаю сделать все возможное, — отвечает она честно. — Но вы тоже должны быть сильной. Ради них.