Книга Предатель. У нас все было, страница 28 – Марина Румянцева

Наконец нащупываю дверную ручку. Горячую, обжигающую ладонь. Дёргаю, но дверь не поддаётся.

— Нет! — крик вырывается из груди. — Нет!

Дёргаю снова, вкладывая все силы. Маша плачет, уткнувшись мне в шею, Петя кашляет так, что, кажется, вот-вот задохнётся. Внезапно понимаю — дверь заперта. Кто-то запер нас внутри.

— Ключ! — кричу Пете. — На крючке должен быть ключ!

Петя шарит рукой по стене, находит крючок — пустой. Ключа нет. Мы в ловушке. Огонь всё ближе, жар уже невыносим. Дети прижимаются ко мне, дрожат. Я должна спасти их, должна...

Удар ногой по двери. Ещё один. Дерево трещит, но не поддаётся. Третий удар — слышу, как что-то хрустнуло. Бью снова и снова, не чувствуя боли, движимая лишь первобытным страхом и желанием спасти детей.

На пятом ударе дверь наконец поддаётся, распахивается. Холодный ночной воздух врывается в лёгкие, и я едва не теряю сознание от облегчения. Хватаю детей, выталкиваю их наружу, выбегаю сама. Отбегаем на безопасное расстояние, и только тогда я оборачиваюсь.

Наш дом — средоточие нашей прежней жизни — объят пламенем. Огонь вырывается из окон первого этажа, пожирает занавески, мебель, фотографии на стенах — все материальные свидетельства того, что когда-то мы были счастливой семьёй. Дети рыдают, прижавшись ко мне, а я смотрю на бушующее пламя и вдруг понимаю с пугающей ясностью: это не случайность. Кто-то хотел нас убить…

Время застывает вокруг меня, когда я сижу на бордюре перед тем, что осталось от нашего дома. Дети прижимаются ко мне с двух сторон, дрожа в ночном холоде. Петя молчит, его лицо бледное, застывшее, словно маска. Маша тихо всхлипывает, уткнувшись мне в бок. Я обнимаю их обоих, стараясь согреть своим теплом, защитить от ужаса происходящего, хотя сама чувствую себя абсолютно беспомощной.

Вой пожарных сирен разрывает ночную тишину. Красно-синие огни мигалок раскрашивают наши лица, делая нас похожими на персонажей какого-то сюрреалистичного фильма. Пожарные разматывают шланги, кричат команды друг другу, а я не могу оторвать взгляд от языков пламени, пожирающих нашу жизнь — фотографии, игрушки, воспоминания. Всё, что осталось от той счастливой семьи, которой мы когда-то были.

— Мама, я замёрзла, — шепчет Маша, и её голос возвращает меня к реальности.

— Сейчас, солнышко, — я снимаю с себя ночную рубашку, оставаясь в майке, и укрываю её. — Скоро приедет бабушка, и мы поедем к ней.

Мама примчалась на такси через пятнадцать минут после моего звонка. Её лицо белеет, когда она видит нас — босых, в пижамах, покрытых сажей, с красными от дыма глазами — сидящих перед полыхающим домом.

— Господи, Катенька! — она бросается к нам, обнимает всех троих сразу. — Что произошло?

— Не знаю, — мой голос звучит странно, будто принадлежит не мне. — Проснулась от запаха дыма... Едва успели выбраться...

Не могу сказать ей о своих подозрениях, о том, что дверь была заперта снаружи, о чёрной машине, которая следовала за мной весь день. Не могу напугать её ещё больше, не при детях.

К нам подходит пожарный — высокий мужчина с усталыми глазами.

— Вы хозяйка дома? — спрашивает он, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с нами.

— Да, — киваю я, обнимая детей крепче.

— Мы осмотрели территорию, — его голос звучит профессионально отстранённо. — У задней двери обнаружены следы бензина. Похоже на преднамеренный поджог.