Книга Предатель. У нас все было, страница 61 – Марина Румянцева

— Алло?

Тишина на другом конце. Потом тяжёлое дыхание и мужской голос, изменённый каким-то устройством:

— Ты сделала большую ошибку, Катерина. Очень большую.

— Кто это? — мой голос дрожит, но я стараюсь звучать уверенно.

— У Михаила Андреевича много друзей. Влиятельных друзей. И они не любят, когда хороших людей оклеветали.

— Я не оклеветала его! — вырывается у меня. — Я просто рассказала правду!

— Твоя "правда" может дорого тебе обойтись, — голос становится жёстче. — Подумай о детях. Было бы жаль, если с ними что-то случится.

— Вы угрожаете моим детям?! — кричу я, забыв об осторожности.

Но на другом конце уже гудки. Я стою посреди гостиной, сжимая телефон так сильно, что белеют костяшки пальцев. Трясущимися руками набираю номер полиции.

* * *

Утро встречает меня бессонницей и страхом. Полиция приезжала ночью, зафиксировала угрозы, обещала усилить патрулирование района. Но эти обещания не приносят облегчения. Я знаю, как работает система. Знаю, что если у Миши действительно есть влиятельные друзья — полиция может оказаться бессильна.

Отвожу детей в школу и детский сад, оглядываясь каждую секунду. Каждая машина кажется подозрительной. Каждый прохожий — потенциальной угрозой. Это не жизнь. Это существование в постоянном страхе.

Но когда возвращаюсь домой и открываю почту, вижу письмо, которое меняет всё. От крупной правозащитной организации с международным именем.

"Уважаемая Екатерина! Мы хотим предложить вам нашу поддержку. Ваше дело привлекло внимание не только в России, но и за рубежом. Мы готовы обеспечить вас лучшими юристами, охраной для вас и детей, психологической помощью. А также — оглаской. Чем больше людей следит за вашим делом, тем сложнее будет кому-либо причинить вам вред безнаказанно. Предлагаем встретиться и обсудить детали."

Читаю письмо снова и снова, не веря своим глазам. Охрана. Юристы. Огласка. Всё то, в чём я отчаянно нуждалась, но не могла себе позволить.

Звоню Свете, и она приезжает через двадцать минут.

— Это невероятно, — шепчет она, читая письмо. — Катя, это твой шанс. С такой поддержкой Миша и его мать ничего не смогут сделать.

— Но угрозы... — начинаю я.

— Именно поэтому нужна охрана, — перебивает она. — Ты должна принять их помощь. Ради себя. Ради детей.

Она права. Конечно, права. Я набираю номер, указанный в письме, и договариваюсь о встрече.

Вечером, укладывая детей спать, я чувствую странную смесь страха и надежды. Да, мне угрожают. Да, враги Миши пытаются запугать меня, заставить замолчать. Но я больше не одна. За моей спиной — тысячи людей, правозащитные организации, правда.

— Мамочка, — шепчет Маша, прижимаясь ко мне, — ты не уйдёшь, правда? Ты останешься с нами?

— Всегда, солнышко, — отвечаю я, целуя её в лоб. — Я никуда не уйду. Обещаю.

И это не пустые слова. Это клятва. Несмотря на угрозы, несмотря на страх, несмотря на всё — я останусь. Буду бороться. Защищу своих детей любой ценой.

Потому что правда сильнее лжи. Любовь сильнее ненависти. И материнское сердце не знает страха, когда на кону жизнь её детей.

Здание суда кажется бесконечно высоким, когда я стою перед его входом. Серые стены, строгие колонны, холодная весенняя погода — всё сливается в ощущение надвигающегося приговора. Хотя технически это не приговор. Это всего лишь заседание по опеке. Но для меня это решает всё — останутся ли Петя и Маша со мной, или их отберут снова.