Книга Предатель. У нас все было, страница 63 – Марина Румянцева

— Моя доверительница, Анна Петровна Коршунова, — продолжает Марков, — женщина уважаемая, финансово обеспеченная, с безупречной репутацией. Она предоставила детям стабильные условия проживания, заботу, любовь. Дети посещали хорошую школу, имели всё необходимое. И что произошло? Органы опеки, поддавшись общественному давлению и медиашуму, устроенному ответчицей, вернули детей матери, не проведя должной проверки её психологического состояния.

— Это ложь! — шепчу я Евгении. — Я прошла все проверки!

— Знаю, — она гладит мою руку. — Сейчас моя очередь это доказать.

Марков продолжает свою речь, расхаживая перед судейским местом:

— Мы располагаем свидетельскими показаниями, подтверждающими неуравновешенность Екатерины Коршуновой. Её склонность к истерикам, эмоциональную нестабильность, неспособность обеспечить детям спокойную обстановку. Кроме того, — он делает драматическую паузу, — есть основания полагать, что именно она устроила пожар в семейном доме, пытаясь обвинить в этом своего мужа и получить материальную выгоду.

Комната вокруг меня начинает кружиться. Они действительно обвиняют меня в поджоге? В попытке убить собственных детей? Это безумие!

— Ваша честь, — Евгения встаёт резко, — это голословные обвинения без единого доказательства! Следствие по делу о поджоге прямо указывает на Михаила Коршунова как подозреваемого. В машине обвиняемого найдены следы горючей жидкости, идентичной той, что использовалась при поджоге!

— Госпожа Хмелевская, — судья поднимает руку, — у вас будет возможность представить свои аргументы. А пока прошу не перебивать.

Евгения садится, но я вижу, как сжаты её кулаки. Она так же возмущена, как и я.

Марков продолжает ещё минут десять, расписывая мои недостатки как матери. Каждое его слово — удар под дых. Неуравновешенная. Истеричная. Корыстная. Опасная для детей. К концу его речи я чувствую себя худшей матерью на планете, хотя знаю, что это ложь.

Наконец он заканчивает и садится, самодовольно улыбаясь. Анна Петровна кивает ему одобрительно.

— Слово предоставляется представителю ответчика, — объявляет судья.

Евгения встаёт, и её осанка, уверенность в движениях говорят — она готова к бою.

— Ваша честь, — начинает она, и её голос звенит от силы, — всё, что мы только что услышали — отчаянная попытка очернить женщину, которая прошла через ад и выстояла. Екатерина Коршунова — любящая мать, которая спасла своих детей из горящего дома. Которая, несмотря на предательство мужа, блокировку счетов, потерю жилья, нашла в себе силы восстановиться. Которая в кратчайшие сроки нашла работу, сняла квартиру, прошла все психологические проверки.

Она делает паузу, давая словам осесть.

— Да, госпожа Коршунова попала в больницу. После того, как её детей отняли и передали бабушке по решению, которое мы считаем необоснованным. Любая мать в такой ситуации оказалась бы на грани. Но она не сломалась. Она выздоровела. И вернула детей законным путём.

Евгения подходит к столу, берёт толстую папку с документами.

— У нас есть заключения психологов, подтверждающие психическую стабильность моей доверительницы. Есть характеристики с работы, от соседей, от учителей детей — все говорят о ней как о заботливой, ответственной матери. И самое главное...

Она достаёт из папки другой документ, торжественно поднимает его.